Страница 1 из 14
Глава 1. Мила
Дождь лил так, будто кто-то на небесах забыл закрыть кран.
Я мчалась на своём видавшем виды скутере по набережной, и вода затекала под шлем, за шиворот куртки, в ботинки — везде, куда только могла. Термопакет с заказом я прижимала к груди, как младенца. Внутри — стейк рибай за пять тысяч рублей, трюфельный соус и овощи гриль. Если я его уроню, мне нечем будет платить за аренду в этом месяце.
Не урони.
Не урони.
Колесо попало в яму.
Я не поняла, как это произошло. Секунду назад я объезжала лужу, а в следующую — земля ушла из-под ног, скутер завалился набок, и я полетела вперёд, больно ударившись коленом об асфальт. Термопакет выскользнул из рук и шлёпнулся в лужу с таким звуком, будто кто-то уронил мешок с деньгами. А потом и я следом.
— Чёрт! — заорала я, садясь прямо в воду. — Чёрт, чёрт, чёрт!
Скутер жалобно чихнул и заглох. Колено горело огнём. Но хуже всего был пакет. Я открыла его дрожащими руками. Стейк вывалился на мокрый асфальт — красивый, с кровью, в луже. Трюфельный соус разлился по всему пакету, смешиваясь с дождевой водой. Овощи превратились в кашу.
— Нет, нет, нет...
Голос срывался. Я сидела на мокрой мостовой, вокруг моросил дождь, прохожие обходили меня стороной, и я чувствовала себя полной идиоткой. Курьер в луже, который не довёз заказ. Стандартное московское утро.
Мобильник завибрировал. Я вытащила его из кармана — экран был мокрым, но работал. Приложение доставки горело красным: «ЗАКАЗ № 8341. СТАТУС: ПРОСРОЧЕН. КЛИЕНТ ЖДЁТ».
Я поднялась, хромая. Скутер завёлся со второй попытки. Навигатор показывал до адреса ещё полтора километра. До клиента — четыре минуты опоздания.
Я ехала и плакала под шлемом.
Адрес оказался в центре, на Патриарших. Я остановилась у здания, которое больше походило на особняк, чем на ресторан. Вывеска: «Третьяковъ». Чёрные буквы на золотом фоне. Охрана у входа проводила меня взглядом, но не остановила — форма доставки работала как пропуск.
Внутри было тихо. Ресторан только открывался; официанты протирали столы, бармен расставлял бутылки. Я вошла с пакетом, из которого всё ещё капало, и сразу поняла — по запаху, по атмосфере, — что это место не для таких, как я.
— Заказ для Третьякова? — спросил администратор, поднимая бровь.
— Да. Стейк рибай.
— Опоздание шестнадцать минут.
— Я знаю.
— Ян Сергеевич не любит опаздывающих.
Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент из-за угла вышел он.
Я узнала его сразу.
Не то чтобы я готовилась. Не то чтобы я ждала этой встречи. Просто некоторые лица невозможно забыть, как некоторые даты — вычеркнуть. Я видела его вживую только раз, пять лет назад, в кафе на Тверской. Он сидел напротив, заказал чёрный кофе и сказал: «Твои сообщения спасли меня в тот месяц». Я улыбнулась и соврала, что меня зовут Маша.
Ян Третьяков был выше, чем в моей памяти. Русые волосы, зачёсанные назад, зелёные глаза с таким холодным блеском, что казалось — он смотрит не на людей, а сквозь них. Родинка над губой — единственная неидеальная черта на его идеальном лице. На нём была чёрная рубашка с закатанными рукавами, открывавшая татуировку на запястье.
Дата. 23.06.
Я вздрогнула.
Он посмотрел на меня — равнодушно, как на мебель. Его взгляд скользнул по моему мокрому шлему, по куртке в грязи, по пакету, из которого всё ещё капало.
— Вы опоздали.
Голос низкий, без интонаций.
— Простите, я упала. Дождь, яма на дороге. Стейк...
— Что со стейком?
Я молча открыла пакет. Он заглянул внутрь. Его лицо не изменилось — только уголок рта чуть дёрнулся.
— Вы привезли мне суп из рибая, — сказал он. — Я такого не заказывал.
Я сжала зубы. Если бы он закричал, мне было бы легче. Если бы он вызвал менеджера, устроил скандал — я привыкла к этому. Но это спокойное, ледяное презрение было хуже любого крика.
— Я оплачу заказ, — сказала я. — Из своих.
— Вы работаете курьером. Сколько вы зарабатываете за смену?
Это было жестоко. Точно рассчитано — ударить по самому больному. Я посмотрела на него в упор.
— Достаточно, чтобы не умереть с голоду. Но не настолько, чтобы пережить потерю пяти тысяч. Так что, если вы не против, я пойду разорюсь в другом месте.
Я развернулась и пошла к выходу, хромая на разбитое колено. Каблуки администратора зацокали за спиной, но я не обернулась.
На улице дождь наконец прекратился.
Я села на скутер и выдохнула.
Пять лет. Пять чёртовых лет я строила новую жизнь — без ресторанов, без критиков, без славы. Я работала курьером, потому что никто не брал бывшего шеф-повара с испорченной репутацией. Я растила сына одна, потому что муж ушёл к коллеге, когда ресторан закрыли и деньги кончились. Я спала по четыре часа в сутки, потому что долги росли, а заказов становилось всё меньше.
И вот теперь, после всего этого, судьба решила пошутить — столкнуть меня с ним. С человеком, из-за которого — нет, не из-за него, из-за его кузена, я потеряла всё.
Ян Третьяков даже не вспомнил меня.
Конечно. Я была для него просто курьером в мокрой куртке. А он был для меня — всем, чем никогда не станет.
Я вернулась домой в половине одиннадцатого вечера.
Наша малосемейка на окраине встречала меня запахом жареной картошки от соседей и вечным гулом лифта, который не чинили с девяностых. Квартира в сорок метров, где мы с Романом ютились на двух крошечных комнатах, сейчас казалась мне дворцом — после сегодняшнего унижения я была готова целовать каждый квадратный сантиметр нашего линолеума.
Роман сидел за компьютером, как всегда, в наушниках. Ему было тринадцать, и его мир делился на три части: игры, школа и я. В последнее время школа была на втором месте после игр, а я — на третьем после школы. Я не обижалась. Подростковый возраст — это когда мама становится неудобной, как старая мебель.
— Привет, — сказала я, снимая куртку.
Он не ответил. Или не услышал. Я подошла и потрясла его за плечо.
— Рома.
Он снял наушники.
— А, мам. Привет.
— Я приготовила ужин. Он в холодильнике.
— Окей.
Он снова надел наушники. Я вздохнула и пошла в ванную — смывать с себя этот день. Колено распухло и болело, когда я наступала на ногу. На левом бедре красовался огромный синяк. Волосы пахли дождём и выхлопными газами.
Я посмотрела в зеркало.