Страница 2 из 14
Тридцать один год. Морщины вокруг глаз — от усталости, а не от смеха. Волосы, которые я давно не красила. Руки в шрамах от ножей и горячих сковородок — напоминание о прошлой жизни. Той жизни, где меня называли «восходящей звездой» и пророчили Мишлен.
А теперь я развозила стейки людям, которые смотрели на меня, как на грязь под ногами.
Я взяла телефон. Три пропущенных от Юли. Я набрала её номер.
— Милка, — заорала она в трубку. — Ты где? Я звонила сто раз!
— Работала. Юль, случилось кое-что.
Я рассказала ей всё. Про дождь, про стейк, про ресторан «Третьяковъ». Про Яна. Про то, что он не узнал меня.
Юля молчала несколько секунд. Потом сказала:
— Ты уверена, что это он? Тот самый? Из «Трюфеля»?
— Да. Я узнала его татуировку. Дата закрытия.
— Милка... — Юля вздохнула. — Может, это знак?
— Какой знак? Знак того, что вселенная надо мной издевается?
— Нет. Знак того, что тебе пора возвращаться. Не курьером. Не на скутере. А настоящей. Той Милой, которую все боялись на кухне.
— Юль, ты же знаешь — меня никто не возьмёт. После того скандала...
— Скандал был пять лет назад. Андрей тогда всё подстроил. Ты не виновата.
— Какая разница, кто виноват? Моё имя — грязь.
Я повесила трубку, потому что не хотела плакать при подруге. Потому что если я начну, то не остановлюсь. А завтра нужно снова вставать в пять утра и везти заказы.
Я легла на диван, закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.
В половине двенадцатого ночи телефон зажужжал.
Я не хотела брать трубку. Номер был незнакомый, и я подумала — очередной спам. Но он звонил настойчиво, раз за разом.
— Алло, — прохрипела я.
— Мила Соболева?
Голос низкий. Холодный. Я села на диване, мгновенно проснувшись.
— Кто это?
— Ян Третьяков. У меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.
Сердце пропустило удар.
— Откуда у вас мой номер?
— Это неважно. Встретимся завтра в моём офисе в двенадцать. Приходите без вашего скутера.
— Я не собираюсь...
— Вы придёте, Мила. Потому что вы должны банку триста тысяч. Потому что вашу квартиру выставят на торги через два месяца. Потому что у вас сын, которому нужна нормальная школа, а не та, где драки на переменах.
Я молчала. Откуда он всё знает?
— Я прочитал ваше досье, — сказал он, будто услышав мой вопрос. — Когда вы уронили мой стейк, мне стало интересно, кто вы такая. Я проверил вас. Адрес, долги, работу. Всё.
— Вы не имели права...
— Я имею право на всё, что могу себе позволить. Завтра в двенадцать. Не опаздывайте. Я не люблю, когда опаздывают.
Он повесил трубку.
Я сидела в темноте с телефоном в руке и смотрела на экран. Роман спал в своей комнате, наушники валялись на полу. Я накрыла его пледом, выключила свет и вернулась в свою комнату.
Долго не могла уснуть.
Ян Третьяков. Тот самый.
И он не узнал меня.
Но он знает всё остальное.
Вопрос: что ему нужно?
Я закрыла глаза и провалилась в беспокойный сон, полный трюфелей, убитых стейков и зелёных глаз, которые смотрят сквозь тебя.