Страница 4 из 14
— Всё, что касается баб, — важно, Ян. Запомни. Я старый, я знаю. Ты думаешь, что жизнь — это цифры? Нет. Жизнь — это когда просыпаешься и тебе есть ради кого вставать с постели.
— Я встаю ради бизнеса.
— Бизнес не согреет. Бизнес — это холод. Ты и так холодный, как лёд. Тебе нужна та, кто зажжёт в тебе огонь.
— Дед, кончай с поэзией. Она курьер.
— А кем была твоя бабушка? Продавщицей в ларьке. Я женился на ней, потому что она сказала мне правду в лицо. В первый же день. Ты такой же идиот, как я. Но ты боишься.
— Я ничего не боюсь.
— Боишься. Боишься полюбить. Повторить судьбу матери.
Я замолчал. Дед попал в точку.
Мать ушла от отца, когда мне было двенадцать. Она сказала: «Я не могу больше любить человека, который не умеет любить в ответ». Я никогда не понимал, что она имела в виду. А потом понял: я такой же, как отец. Холодный. Неспособный на чувства.
Я дал себе слово никогда не влюбляться. Не повторять ошибок матери.
— Дед, — сказал я, — я не влюблюсь. Я дал слово.
— Слова — это ветер, Ян. А сердце — это мотор. Он заводится, когда ты не ждёшь.
Я поцеловал деда в лоб и ушёл.
По дороге домой заехал в ресторан. Заказал стейк. Рибай, прожарка медиум. Когда его принесли, я посмотрел на мясо, потом поднёс вилку ко рту — и не смог есть.
Перед глазами стояла она. Мила в мокрой куртке, с разбитым коленом. И её слова: «Вы смотрите на меня, как на покупку».
Она была права.
Но я не умел иначе.
Я отодвинул тарелку, взял телефон и отправил юристу сообщение: «Готовьте документы в ЗАГС. Через неделю свадьба».
А потом набрал номер Милы.
— Алло, — ответила она после второго гудка. Голос сонный.
— Через неделю свадьба. Вас устраивает?
Тишина. Потом:
— Вы могли бы написать в мессенджере. Не ночью.
— Я пишу, когда хочу. Вы готовы?
— Я готова. Но вы должны кое-что знать, Ян Третьяков.
— Что именно?
— Я не буду вам улыбаться на камеру. Я не буду целовать вас на публике. Я не буду делать вид, что мне с вами хорошо. Я сыграю роль. Но внутри останусь собой. Курьером, который ненавидит клиентов, которые заказывают стейки за пять тысяч.
— Договорились, — сказал я.
Но когда я повесил трубку, я почему-то улыбнулся.
Впервые за много лет.