Страница 6 из 33
4 глава
Мы с Эдгаром стояли, обнявшись, посреди кабинета. Расмус застыл у окна, спиной к нам, и смотрел на площадь, где все ещё не разошёлся народ. Я видела его напряжённые плечи под белым бархатом. Расмус был зол. Вернее, он был в ярости, которую пытался сдержать.
А я стояла, прижимаясь к плечу Эдгара, и всё ещё не могла поверить, что это происходит наяву.
— Отпусти, — прошептала я, пытаясь выпрямиться. — Я уже не упаду.
Он осторожно разжал руки, но продолжал стоять рядом, так близко, что я чувствовала жар его тела даже сквозь тонкую рубаху. Камзол, который он накинул на меня, был слишком большим, сползал с плеча, и мне приходилось придерживать его рукой.
— Зачем ты это сделал? — спросила я, глядя ему в лицо. Голос дрожал, хотя я пыталась говорить твёрдо. — Мы же почти не знакомы.
Эдгар посмотрел на меня спокойно, без тени смущения.
— Разве для того, чтобы спасти, нужно хорошо кого-то знать? — ответил он тихо. — Ты не заслуживаешь смерти. Для меня этого было достаточно.
— Но ты потерял всё! — прошептала я, только сейчас осознав, что отняла у него все, что только можно. — Стал изгоем из-за меня. Я не заслуживаю такой жертвы.
Эдгар чуть склонил голову, и в его глазах блеснула насмешка.
— Ты считаешь, что титул и земли — это всё, что делает человека человеком? — спросил он. — Я и без них останусь собой.
Я открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Как можно спорить с человеком, который только что добровольно шагнул ради тебя в пропасть?
— Я не понимаю, — выдохнула я.
— И не надо, — ответил он. — Просто прими это.
Эдгар отвернулся и сделал шаг в сторону, оставляя меня одну посреди кабинета. Я почувствовала, как холод снова обхватывает плечи там, где только что было его тепло. Но камзол остался на мне, и я машинально закуталась в него плотнее.
Запах его кожи, смешанный с дымом и хвоей, окружил меня, будто Эдгар всё ещё стоял рядом.
Время тянулось медленно. Расмус не оборачивался. Эдгар замер у стены, скрестив руки на груди. Я переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как ледяные доски холодят ступни. В камине потрескивали дрова, но жар от них почти не чувствовался.
Наконец дверь отворилась.
Брат Лукарий вошёл с важным видом, неся перед собой небольшую шкатулку из чёрного дерева, инкрустированную перламутром. Его маленькие глазки бегали по сторонам, но на лице застыло выражение торжественной серьёзности.
— Ваше величество, — поклонился он Расмусу, — всё готово.
Король повернулся к нам. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, но голос звучал ровно:
— Приступай.
Первосвященник поставил шкатулку на стол, открыл её. Внутри, на бархатной подушке, лежали две тонкие серебряные цепочки с маленькими кулонами в виде переплетённых колец. Они тускло блестели в свете свечей.
— Брачный обряд нерасторжимый, — начал брат Лукарий скороговоркой, достав из шкатулки ещё и маленький хрустальный флакон с тёмной жидкостью. — Светлый Бог скрепляет две души воедино, и никакая сила: ни человеческая, ни магическая, не сможет их разъединить.
Он подошёл ко мне, взял мою ледяную, дрожащую руку и капнул на запястье маслянистую жидкость из флакона. Она была тёплой и густой, остро пахла мятой.
— Этой кровью дракона, смешанной со святой водой, я запечатываю союз, — произнёс он, растирая жидкость по моему запястью круговыми движениями. Кожа под его пальцами нагрелась, загорелась, будто под ней разгорался маленький костёр.
Потом он повернулся к Эдгару и повторил то же самое. Тот не шелохнулся, только сжал челюсть, когда масло коснулось кожи.
— Теперь цепочки, — сказал брат Лукарий, доставая серебряные нити. — Наденьте их друг на друга.
Я посмотрела на Эдгара. Он взял свою цепочку, шагнул ко мне и осторожно, почти не касаясь, надел её мне на шею. Я почувствовала лёгкое прикосновение его пальцев к затылку, там, где он защелкнул застёжку. По коже побежали мурашки.
Потом пришла моя очередь. Я взяла вторую цепочку. Она была совершенно невесомой. Встав на цыпочки, накинула её на шею Эдгара. Он наклонил голову, помогая мне. На секунду мои пальцы коснулись его шеи. Я ощутила под ними горячую кожу и лёгкую щетину.
— Готово, — прошептала я.
Брат Лукарий заставил нас встать на колени и вытянул руки над нашими головами. Он затянул заклинание-молитву на древнем языке, которого я не понимала. Слова лились, как тягучий мёд, и воздух вокруг нас начал сгущаться. Запястье, которое брат Лукарий смазал маслом, вдруг обожгло нестерпимым жаром. Я выдохнула сквозь зубы, сжала кулак.
Потом жар перекинулся на грудь, туда, где на цепочке висел кулон. Он нагрелся так сильно, что, казалось, прожигает кожу сквозь тонкую ткань рубахи. Я хотела вскрикнуть, но не смогла, рот занемел, как будто больше не принадлежал мне.
В тот же момент я увидела, как кулон на шее Эдгара тоже засветился тусклым серебряным светом, который становился всё ярче. Свет потянулся от него ко мне, тонкой нитью, как паутина, и я вдруг почувствовала… Эдгара.
Не мысли. А ощущения. Его спокойствие, внутреннюю стойкость, уверенность. И еще непонятную нежность, спрятанную слишком далеко.
Эдгар тоже почувствовал меня. Я увидела, как он чуть дёрнулся, как расширились его зрачки. На мгновение наши взгляды встретились, и в его глазах я прочитала то же самое удивление.
Он, как и я, не ожидал, что между нами возникнет такая связь.
Брат Лукарий закончил молитву и опустил руки. Свет погас, кулоны остыли, но в груди у меня осталось странное тепло, будто кто-то зажёг свечу и поставил её прямо за рёбрами.
— Всё, — сказал первосвященник, вытирая пот со лба. — Отныне вы связаны навеки.
Расмус, который всё это время стоял в стороне, шагнул вперёд. Его лицо было непроницаемым, но в глазах металась буря.
— Теперь вы можете убираться, — сказал он глухо. — Оба. Конюшня в вашем распоряжении — возьмите любых двух лошадей. И больше никогда не возвращайтесь в Лавитанию. Иначе умрете.
Он махнул рукой, и дверь перед нами распахнулась.