Страница 4 из 33
3 глава
Толпа на секунду потрясенно застыла, и тут же площадь взорвалась криками. Они обрушились на меня со всех сторон: злые, непонимающие, полные ярости:
— Предатель!
— Не отдадим ведьму!
— Сжечь! Сжечь!
Лорд Аккерман совершенно не обращал на них внимания. Он подошел вплотную к помосту. Его лицо было совершенно спокойным, только в уголках губ дрожала едва заметная усмешка.
— Не бойся, — сказал он негромко. — Я не дам им тебя тронуть.
Я открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Только бестолково кивнула.
Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. «Зачем тебе это? — хотела крикнуть я. — Мы едва знакомы. Ты даже не разговаривал со мной ни разу, кроме того дня в лесу. Почему ты пожертвовал всем ради меня?»
Но стражники уже подхватили меня под руки, на этот раз осторожно, как будто я была хрупкой вазой, и поволокли с помоста вниз по деревянным ступеням. Ноги совсем не держали, и я почти висела, опираясь на стражников.
Я оглянулась через плечо. Лорд Аккерман стоял на том же месте, глядя мне вслед. Его лицо ничего не выражало, только серые глаза горели ровным, спокойным огнём. За ним уже стояла стража, оттесняя беснующуюся толпу.
— Не задерживайся, — бросил один из стражников хрипло.
Я думала, что меня снова поведут в казематы. В сырой, пахнущий мышами каменный мешок. Но мы пошли не вниз, а наверх. По широкой лестнице, мимо гвардейцев, мимо знакомых коридоров. Сердце испуганно колотилось, в горле пересохло. Я ничего не понимала.
Куда меня ведут? Зачем он меня спас?
Я перебирала в голове все моменты, связанные с лордом Аккерманом. Их было так мало, что я могла пересчитать их по пальцам.
Наша первая встреча в лесу, полгода назад. Тогда с дерева меня снимали двое: Расмус и лорд Аккерман. Я почти ничего не видела от слёз и боли, вспоминались только сильные руки, а ещё его низкий, спокойный голос:
— Всё хорошо, мы тебя не бросим!
Потом, уже в седле, когда меня везли в замок, я на короткое мгновение прижалась к широкой спине лорда Аккермана, потому что Расмус скакал впереди. Ему некогда было со мной возиться.
Я чувствовала, как под кольчугой бьётся сердце лорда Аккермана. И мне стало так спокойно.
Потом мы случайно встречались несколько раз в замке. Он приходил к Расмусу на доклады, кидал на меня короткие взгляды, вежливо кивал. Он всегда был собран, суров.
Но больше мы с лордом Аккерманом не разговаривали. А потом быстро уехал на северные границы, где снова было неспокойно.
Я почти забыла о нём, пока однажды до меня не дошли страшные слухи, что лорд Аккерман тяжело ранен в стычке с дикими северными тварями. Он был при смерти. Расмус метался по дворцу, не находил себе места, даже на советах не мог сидеть спокойно. Он постоянно говорил о друге, который был ему ближе брата. И его эмоции передались мне. Я тоже не спала несколько ночей. Ворочалась в постели, думая о человеке, которого почти не знала.
А потом мне начали сниться сны.
Я стояла в чёрном, маслянистом огне, в центре которого с закрытыми глазами лежал обнаженный лорд Аккерман, иссечённый ранами. Во сне я подбегала к нему, тянула руки, пыталась вытащить. Я чувствовала нестерпимый жар, до волдырей обжигала ладони, но не останавливалась. А когда мне удавалось вытащить его из пламени, он вдруг открывал холодные, чужие глаза и шипел: «Предательница». В его ладони вспыхивал огонь, который летел в меня. Я просыпалась в холодном поту, с колотящимся сердцем, и долго не могла уснуть.
Я не понимала, почему мне снятся такие кошмары. Лорд Аккерман был для меня чужим человеком. Да, сильным, молчаливым, настоящим воином Севера, но чужим. А теперь он добровольно отдал свою свободу и честь, чтобы спасти меня.
«Зачем?» — вертелось в голове, пока меня вели по коридорам.
Стражники остановились перед знакомой дверью с двумя фениксами. Кабинет Расмуса. Я замерла, чувствуя, как к горлу снова подступает тошнота.
Из-за двери доносились громкие голоса. Я узнала их сразу.
— Ты ещё можешь всё переиграть, Эдгар! — голос Расмуса был резким, злым, срывающимся на шипение. — Зачем тебе это? Она не стоит этого! Эта ведьма обманула меня, обманула всех! Она посмела притвориться моей истинной!
Я прикусила губу, солёная кровь защипала язык.
— Я не буду ничего переигрывать, — ответил лорд Аккерман. Его голос был ровным, спокойным, без тени сомнения. — И решения не переменю.
— Ты, благородный дурак! — Расмус, кажется, стукнул кулаком по столу. — Она мечтала быть королевой, ей не нужен нищий изгой.
— Не в этом дело, — тихо ответил Аккерман. — Дело в справедливости.
На мгновение воцарилась тишина. Потом Расмус что-то невнятно прорычал, и дверь передо мной распахнулась.
Стражники втолкнули меня внутрь.
Я сделала несколько шагов и остановилась. Передо мной стоял лорд Аккерман уже без доспехов. На нём был чёрный, расшитый серебром камзол, который плотно облегал широкие плечи и грудь. Серебряные нити вились по вороту и манжетам, напоминая морозные узоры.
Увидев меня, он сделал шаг вперёд, быстрым движением снял с себя камзол и накинул мне на плечи. Ткань оказалась тяжёлой, но тёплой, она хранила его тепло и слабый запах кожи. Я вздрогнула, когда края камзола коснулись ледяной шеи.
— Уже скоро, — сказал он тихо, чтобы никто больше не слышал.
Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня спокойно, как будто делал самое обычное дело.
Расмус, сидящий в кресле с перекошенным от злости лицом, махнул рукой в сторону двери:
— Стража, вон!
Стражники поспешно отступили, дверь за ними закрылась. Мы остались втроём.
Я стояла посреди кабинета, закутанная в чужой камзол, босая, с растрёпанными волосами. Расмус сверлил меня ненавидящим взглядом. Лорд Аккерман смотрел спокойно и твёрдо.
— Я спрашиваю в последний раз, — сказал Расмус, поднимаясь из кресла. — Эдгар, ты готов отречься от всего: от титула, земель, чести, имени? Отдать свою свободу за эту… — он кивнул в мою сторону, — женщину?
— Готов, — без колебаний ответил лорд Аккерман.
— И ты не передумаешь?
— Не передумаю.
Расмус криво усмехнулся, прошёл к стене, где за гобеленом скрывался старый дубовый сейф, который только выглядел простецким, но был самым надежным местом в королевстве. Я слышала, как щёлкнул замок, скрипнули петли. Король достал что-то маленькое, блестящее, и повернулся к нам.