Страница 18 из 33
11 глава
Я стояла на берегу, дожидаясь, пока Эдгар не вынырнет и подойдет. Перед глазами все еще стояла метка феникса на его спине. Наконец, он всплыл в нескольких метрах от меня, шумно отфыркиваясь.
— Откуда у тебя феникс? — крикнула я и осеклась, потому что голос прозвучал слишком неуверенно и жалко.
Эдгар поднял на меня взгляд, по лицу скользнула горькая тень.
— Значит она опять появилась, — сказал он устало. — Я уж думал, что все, избавился навсегда.
— Что значит «опять»? — выдохнула я, делая шаг к воде. — Объясни мне! Я ничего не понимаю!
Он медленно вышел из озера, не стесняясь наготы. Вода стекала по его груди, по животу, впитываясь в держащиеся на бедрах брюки. Но я смотрела только в его глаза.
— Метка истинности никогда не появляется у одного человека, Залия, — сказал он тихо. — Она всегда парная. Если она загорелась у тебя, значит, кто-то другой носит её вторую половину.
Я замерла. В голове пронеслись события того дня в лесу. Сильные руки Эдгара, которые снимали меня с дерева. Жар на плече, когда появился мой феникс. А потом его лицо, когда он отводил взгляд.
— Ты… у тебя она тоже загорелась тогда? — прошептала я. — В лесу, когда меня снимали с дерева?
Эдгар покачал головой, крупные капли воды тут же сорвались с волос, падая на плечи, скатываясь вниз по груди.
— Не сразу, только когда мы приехали во дворец. Я увидел её на руке, и понял, что ты — моя истинная, а не Расмуса, — зло сказал он. — Моя!
Я сглотнула. Горло пересохло, и слова давались с трудом.
— Почему ты ничего не сказал ни мне, ни Расмусу? Мы могли бы… всё могло бы быть иначе!
Эдгар горько, безрадостно усмехнулся.
— Если бы я почувствовал, что ты готова принять меня, я бы действовал. Украл бы тебя в конце концов, — он вздохнул. — Ты была так счастлива тогда, Залия. Смотрела на него влюблёнными глазами, строила планы, улыбалась. Расмус был королём, ты — его невестой. И если бы я заявил, что ты моя истинная, он бы ни за что тебя не отдал. Скорее убил бы меня и тебя заодно. Чтобы никто не оспаривал его прав.
Я опустилась на камень, стоящий у воды. Ноги не держали.
— Я решил не мешать вашему счастью, — продолжил он, и голос его стал глухим. — Но ощущать твою близость с другим было невыносимо. Я не мог спать, не мог есть. Я чувствовал тебя через метку. Это сводило с ума.
— И что ты сделал? — прошептала я.
— Я стал искал смерти. — Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела бездну. — Сошёлся в битве с диким драконом на северных границах. Он обжёг мою руку драконьим огнём, и метка исчезла. Сначала был болезненный рубец, но потом он сошел. Я перестал чувствовать тебя, и жить стало легче.
Я перевела взгляд на его левое предплечье. Там тянулась неровная бледная полоса старого шрама.
— И ты бы никогда не вернулся? — спросила я, и голос мой дрогнул.
— Нет, — ответил он. — Но, когда до меня дошли слухи, что тебя собираются казнить, я понял, что не допущу твоей гибели. И я прискакал в столицу.
Я сидела на камне, обхватив себя руками, и потрясенно смотрела на Эдгара. Он был моим истинным с самого начала и молчал.
— Почему я ничего не чувствовала? — спросила я. — Мы связаны меткой истинности, но я… я никогда о тебе не думала. Кроме снов. В них я спасала тебя из огня. Но это были просто сны, я не понимала…
Эдгар пожал плечами, вышел на берег, снял мокрые штаны и стал их выжимать. Я отвернулась, вглядываясь в темную воду озера.
— Метка была выжжена драконьим огнем. Возможно, это оборвало связь. Ты не чувствовала меня, потому что я сам уничтожил ту часть себя, что была связана с тобой.
— Но она вернулась, — сказала я.
— Вернулась, — эхом отозвался он, поглаживая шрам на руке. — Думаю, все дело в обряде, который проводил первосвященник.
Эдгар протянул руку, помогая встать.
— Давай быстрее мойся. Нам нужно сегодня попасть к Отшельнику. Он живёт на древнем капище и знает о драконах всё, что только можно. Он объяснит, как работает метка, и, возможно, поможет понять, где враги прячут маячок, по которому маг нас выслеживает.
Но не успели мы дойти до воды, как Эдгар хмуро сказал:
— Враги снова вышли на след. Ловушка сработала, они обогнули болото с другой стороны. У нас есть час, не больше. Поторопись!
Я послушно ступила в озеро, которое оказалось ледяным. От холода свело ступни, потом колени. Я зачерпнула воду, умывая лицо, но получилось только слегка размочить засохшую грязь. Она отваливалась кусками, унося в воду чёрные хлопья. Волосы отказывались отмываться, грязь въелась в спутанные колтуны.
Вдруг я почувствовала, что Эдгар подходит ближе и замерла, ощущая его тепло за спиной.
— Сейчас не до стеснений, — сказал он хрипло. — Я помогу.
Его пальцы коснулись моей спины, и я вздрогнула. Он начал тереть шею, лопатки, потом спустился вниз по позвоночнику, собирая грязь и смывая её в воду. Каждое прикосновение отзывалось мурашками и разливалось горячей волной в груди. Я чувствовала его тёплые, уверенные ладони, и сердце билось так сильно, что я боялась, он услышит.
— Спина более-менее чистая, — сказал он, отрываясь, и я выдохнула, не зная, рада я этому или расстроена.
— Ноги я помою сама, — сказала я, отворачиваясь.
Но он уже опустился на корточки и провёл ладонями по моим бёдрам, быстро смывая грязь. Я зажмурилась, сцепив зубы, чтобы не издать ни звука. Внутри всё горело от стыда, неожиданности и странного, пугающего желания, чтобы он не останавливался.
— Готово, — сказал он, вставая. — Теперь платье.
Он отошёл, отвернулся, и я, дрожа от холода и волнения, сняла с себя мокрое платье, оставшись в одной тонкой рубашке. Долго полоскала ткань в воде, выжимала, чувствуя, как зубы выбивают дробь.
— Давай сюда, — сказал Эдгар не оборачиваясь.
Я протянула ему платье. Он стал сушить его магией.
— Иди за валун, — сказал он. — Сними панталоны и рубашку. Я высушу.
— Что? — Я попятилась. — Нет!
Я все могла стерпеть, но только не это!
— Залия, — сказал он жестко, — нам нужно спешить. Обещаю, что не буду на тебя смотреть. Делай, что говорю немедленно!
Я закусила губу, отбежала за большой камень, дрожащими руками стянула мокрую одежду и протянула Эдгару, прикрываясь руками. Он взял вещи, не глядя, выжал магией и вернул сухие, тёплые.
Я натянула белье и платье, чувствуя, как сухая ткань согревает застывшее тело. Эдгар уже сидел на коне, протягивая мне руку.
— Едем быстрее.