Страница 14 из 33
9 глава
Я похолодела, вспоминая феникса на своем теле, но упрямо покачала головой. А потом посмотрела на мрачного Эдгара и поняла, что не смогу соврать. Да он и сам догадался, что со мной что-то нечисто.
— Я… — начала я и замолчала.
Эдгар стоял напротив, держа моего коня под уздцы, и ждал. Его лицо в предрассветном сумраке казалось высеченным из серого камня. Только холодные, внимательные глаза прожигали насквозь.
— Залия, — сказал он тихо, но в голосе зазвенела сталь. — Нет времени на кокетство. Что за метка?
Я опустила взгляд. Пальцы тряслись, пришлось соединить их в замок. Камзол Эдгара, который всё ещё был на мне, вдруг стал тесным, будто душил.
— Та метка, которая была у меня раньше, феникс, — выдавила я, не поднимая глаз, — она вернулась.
Эдгар молчал, но я слышала, как скрипнули его зубы.
— Когда? — спросил он зло.
— Не знаю. Я увидела сегодня утром, у ручья. Сняла рубаху, чтобы умыться, и заметила её на животе.
Я ждала взрыва гнева, требований, обвинений. Но Эдгар снова молчал. Я подняла голову, он смотрел куда-то в сторону темнеющего леса. Лицо было напряжённым, болезненно-сосредоточенным.
— И ты молчала, — протянул он.
— Я боялась, — выдохнула я. — Боялась, что ты захочешь вернуться, потребуешь, чтобы я предъявила метку Расмусу. Но он… он сам отказался от меня. Я не хочу к нему возвращаться. Даже несмотря на то, что я тогда тебе ночью наговорила. Никогда.
Эдгар медленно перевёл взгляд на меня. В его глазах была усталость и странное, горькое понимание.
— Ты думала, что я отвезу тебя обратно, как нашкодившего котёнка, и скажу: «Ваше величество, ваша жена не солгала, вот её метка»? — Он усмехнулся. — После того, что они с тобой хотели сделать?
Я не ответила. Потому что именно этого и боялась.
— Я не предатель, Залия, — сказал Эдгар жёстче. — И никогда им не был. И спас тебя не для того, чтобы отдать обратно в руки палача. Но ты должна была мне сказать сразу! Потому что эта метка — не только твоя проблема. Если бы я знал раньше, повел бы себя совсем по-другому.
— Я понимаю, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Прости.
— Хорошо. Но больше ничего от меня не скрывай! — жестко сказал он. — Теперь нам нужно понять, как её скрыть.
— А это возможно? — спросила я с надеждой.
Эдгар задумался, потирая подбородок.
— В старых книгах я не встречал подобного. Но метка истинной пары — это не просто рисунок, это магическая связь. Она живёт в крови, в самой сути мага. Её нельзя снять или передать другому, чтобы тебе не говорили об этом во дворце. Но наверняка метку можно приглушить. Я попробую накинуть полог, а потом мы отправимся к одному старому знакомому. Если не он, нам никто не поможет. Или, по крайней мере, он все объяснит.
Он замолчал, прислушиваясь. Я тоже замерла.
Вдалеке, где-то за оврагом, послышался тяжёлый, размеренный стук копыт.
— Они идут, — сказал Эдгар. — У нас нет времени на долгие разговоры. — Он подхватил меня и подсадил в седло. — Сейчас мы поедем на запад. Там, за болотами, есть старое святилище. Если повезёт, мы сможем там укрыться. По дороге я попробую поставить на тебя простейший полог.
Мы тронулись в путь. Петляли между деревьев, стараясь не выходить на открытое пространство. Я сжимала поводья, чувствуя, как на коже пульсирует предательская метка. Хоть бы она опять пропала, одни проблемы от нее!
— Эдгар, — окликнула я шёпотом, — а если они нас догонят?
— Не догонят, — ответил он, не оборачиваясь.
— А если ты не сможешь поставить полог?
Он промолчал.
Лес вокруг становился всё темнее, деревья — корявее. Земля под копытами чавкала, мы въезжали в низину. Запахло болотом и гнилью.
— Скоро совсем рассветёт, — сказал Эдгар, глядя на светлеющее небо. — Я попробую наложить полог прям здесь, а потом мы углубимся в болота. Я знаю тут одну тропу, надеюсь мы успеем по ней уйти.
— А если маг нас опять засечет? — спросила я, и голос мой дрогнул.
Эдгар резко натянул поводья, остановил коня и обернулся ко мне.
— Тогда, — сказал он тихо, — придётся сражаться.
Мы еще немного проехали, и Эдгар, наконец, остановился.
— Здесь все проведем, — сказал он, оглядывая небольшую поляну, окружённую кривыми берёзами. Земля под ногами была сырой, но достаточно твёрдой. — Слезай.
Я сползла с лошади, чувствуя, как дрожат колени. Эдгар уже спешился, привязал коней к низкой ветке и подошёл ко мне.
— Показывай метку, — сказал он без предисловий.
Я попятилась.
— Что? Нет! Я здесь не могу. И вообще…
— Залия, прекрати! — Голос Эдгара звучал жестко. — К чёрту твою стеснительность! Скоро здесь будут наёмники, которые не будут церемониться. Мне нужно ее видеть.
Я открыла рот, чтобы возразить, но он шагнул вперёд, и я упёрлась спиной в шершавый ствол берёзы.
— Показывай, — повторил Эдгар тихо.
Я всхлипнула. Закрыла глаза и дрожащими руками подняла подол, обнажая живот. Холодный воздух коснулся кожи, и я поёжилась.
— Открой глаза, — сказал Эдгар. — Ты должна видеть, что я делаю.
Сквозь ресницы я смотрела, как он опускается на колено передо мной. Его лицо было сосредоточенным. Он протянул руку, и я почувствовала первое прикосновение.
Пальцы Эдгара осторожно коснулись живота. Они легли на самую границу метки, туда, где выгибалась шея феникса. Я замерла, перестав дышать.
Он медленно повёл пальцем по контуру крыла, потом другого. Каждое движение было неторопливым, изучающим, почти нежным. Я чувствовала, как шершавые подушечки пальцев заскользили по моей коже, и внутри стал разгораться жар, пульсируя где-то внизу живота.
— Не дёргайся, — буркнул он, но я и не думала дёргаться. Я не могла пошевелиться.
Его рука скользнула ниже, к паху, очерчивая хвост птицы, и я едва сдержала стон.
Что со мной происходит?
Я никогда не чувствовала ничего подобного. С Расмусом было… приятно. Тепло. Уютно. Его ласки были лёгкими, почти невесомыми, и я отвечала на них, но всегда оставалась в себе — спокойной, контролирующей.
Сейчас я теряла контроль. Каждое прикосновение Эдгара отзывалось в теле искрой, которая разгоралась в пламя. Жар полз от живота к груди, шее, заставляя кожу гореть. Я хотела, чтобы он остановился и одновременно боялась, что он уберёт руку.
Пальцы Эдгара замерли на талии. Я почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь. Его горячая, широкая ладонь лежала на моём животе. Я закрыла глаза, потому что боялась, что он увидит в моих зрачках то, что я не готова показывать.