Страница 77 из 79
Минут через десять Радмила вынесла оттуда сначала Ведомира, а после и новорождённого малыша. Имени ему Беломир пока не придумал, но кое-какие мысли уже в голове крутились. Усевшись в сторонке, женщина принялась кормить маленького, а Беломир, вспомнив в очередной раз, что он теперь отец, понёс старшего умываться. Вообще, его первенец очень любил воду и готов был плескаться в любое время, оглашая двор довольным смехом. Так было и теперь. Едва увидев знакомое ведро, Ведомир тут же запустил в него ручонки и, недолго думая, окатил водой папашу.
– Да погоди ты, неслух, – ворчал парень, умывая отпрыска.
С грехом пополам управившись с умыванием, Беломир отдал малыша жене и поспешил в дом, за кашей. Терпением его первенец не отличался, и до возмущённого рёва осталось не так долго. Поорать Ведомир был всегда не против, хотя надо признать, делал это всегда по делу. Усевшись напротив Радмилы, Беломир принялся кормить сына, попутно вспоминая, как это обычно делали женщины. Навыков в подобном деле у него просто не было. Но к своему огромному удивлению, он справился.
Глядя на них, Векша только широко, тепло улыбался, а когда Радмила понесла малыша в дом, негромко проворчал:
– Ты, друже, пока малого кормил, словно и вправду кречет с птенцом. На него смотришь, и глаза теплеют. А вокруг взглядом окинешь, и словно ворога ждёшь.
– После того, что было, я теперь долго на воду дуть буду, – вздохнув, тихо признался Беломир. – Они ж малые ещё совсем. Кто защитит, коль не я?
– Уймись, друже. Уж в стане-то им никто обиды чинить не станет, – осторожно напомнил кузнец.
– Знаю, да только всё одно норов поперёк лезет, – развёл парень руками. – А ты чего пришёл ни свет ни заря?
– Так казаки спрашивали, когда за вирой в горы пойдёшь, вот и решил сам спросить, – развёл кузнец плечами.
– Вот малость всё в колею войдёт, и пойдём, – чуть подумав, ответил Беломир, разом посуровев лицом.
* * *
– Вот он, аул тот, – еле слышно выдохнул Елисей, осторожно отодвигая ветку кизила. – Отсель половина той ватаги была.
– Выходит, они из двух кланов были? – так же тихо уточнил Беломир, внимательно рассматривая горские сакли.
– Сколь кланов было, не ведаю, а узоры на одежде такие только в этих аулах носят, – уверенно заявил казак. – Что делать станем?
– Выждем малость. А как светать начнёт, вы с Гришей казаков вокруг аула разведёте. Нельзя, чтобы кто-то удрать успел. Всех брать надобно, – зло усмехнулся парень.
– Погоди, так ты что же, хочешь всех разом вырезать? – растерялся Елисей.
– Совсем сдурел? – возмутился Беломир. – Бить только мужей будем. А взять разом всех надобно, чтобы они до второго аула добежать не сумели. Упредят, быть крови казачьей.
– Вона чего, – кивнул казак, успокаиваясь. – Покоен будь. Всех возьмём.
– Вот и добре. А с первым светом и начнём, – хищно улыбнулся парень.
– А как бить-то станем? – не унимался Елисей.
– А по саклям пойдём. Мужей в клинки, остальных за околицу. Кто с оружьем встал, рубить. Нужно им разом показать, что за набеги на станы мы никого щадить не станем.
– А на околице чего будет, – не отставал казак, явно решив вызнать все планы Беломира.
– А на околице я их выжившим расскажу, за что наказываем, – фыркнул парень так, что даже Елисей, знавший его как облупленного, вздрогнул.
Казаки вернулись к основной ватаге, и Елисей тихо объяснил десятникам, что им предстоит сделать. Внимательно его выслушав, казаки уважительно покосились в сторону сидящего на камне Беломира, понимая, что план этот придуман именно им. К огромному удивлению самого парня, в этот поход вызвались идти почти все станичники. Такого он не ожидал, но Григорий, услышав его сомнения, объяснил всё просто и доходчиво. Парой точных фраз.
– Ежели теперь их не окоротим, так и станут девок наших да детей в полон таскать, – прошипел казак, одобрительно кивая.
И вот теперь вся их ватага и добровольцы из станицы Елисея затаились на самом краю плато, где находился аул части нападавших. Характерники очень точно расписали Беломиру, что в напавшую ватагу горцев входили бойцы из двух дружественных аулов. Поэтому было решено наказывать всех причастных. Пройдя аул, что находился ниже по тропе, казаки добрались до того, что оказался выше, и теперь готовились к нападению.
Начать с этого поселения было решено потому, что сразу после боя казакам нужно будет откатываться обратно в предгорья. Наказанные не раздумывая кинутся искать помощи у соседей, так что всё нужно было сделать быстро, чтобы не дать горцам зажать казачью ватагу в горах. Как ни крути, а горы свои противник знал гораздо лучше казаков. До нужной точки пришлось идти ночами, чтобы не насторожить абреков раньше времени. И вот теперь осталось только дождаться второй половины ночи.
Дальше характерники разведут казаков по нужным местам, и можно будет начинать. Сам Беломир регулярно входил в состояние транса, отслеживая всё происходящее в округе. Главным для казаков сейчас было сохранить своё инкогнито. Придя в себя, парень глотнул воды из фляги и, увидев вопросительный взгляд Григория, коротко кивнул:
– Тихо всё покуда. В ауле, похоже, спать собрались. Свет гасят. Как за полночь перевалит, так и начинайте казаков разводить, – скомандовал он, устало потирая ладонями глаза.
– Умаялся? – участливо спросил Елисей, присаживаясь рядом.
– Есть маленько, – не стал кокетничать парень.
Оба казака отлично помнили, как он довёл себя до полного истощения, пока они воевали с княжьими войсками. И теперь он снова вёл себя точно так же. Но теперь у парня было серьёзное оправдание. Мстить шёл он, а остальные шли рядом с ним, чтобы поддержать и постараться сделать так, чтобы больше никто из жителей гор и не думал ловить их близких в рабы. Казаки, понимая, что ночь предстоит бессонная, разлеглись рядом со своими конями, раскатав на камнях кошмы.
Для опытных бойцов собраться по первой команде и вскочить в седло было делом одной минуты. Даже если кто и уснёт, то проснётся разом. В этих местах такое умение порой может спасти жизнь. В этом каждый из бойцов уже успел убедиться не раз. Задремал и сам Беломир. Точнее, это было чем-то вроде пограничного состояния между сном и трансом. Но едва только рядом зашевелился кто-то из характерников, как парень открыл глаза и, вскинув взгляд в небо, еле слышно выдохнул:
– Пора.