Родовое гнездо

Поднимаясь, казаки отдавали поводья своих коней коноводам и, разбиваясь на привычные десятки, выстраивались рядом с характерниками. Только сам Беломир и его личный десяток продолжали стоять на месте. Им предстояло войти в аул через главные ворота. Ватаги бесшумно растворились в темноте, и парень, оглядев своих бойцов, негромко произнёс, благодарно улыбнувшись:

– Благодарствую, браты. Я не забуду.

– Не на чем, атаман, нам и самим такое дело потребно, – не сумел промолчать Неждан, ставший в этом походе его тенью. – У нас и сёстры, и невесты имеются, потому и пошли за тобой.

Остальные члены десятка только закивали, признавая его правоту. Беломир кивнул в ответ, давая понять, что услышал их, и, сев прямо на землю, снова вошёл в транс. Ночное зрение работало и в этом состоянии, так что своих бойцов парень отлично видел и точно знал, где и кто из них засел. Алгоритм действий всей ватаги был прост. Аул состоял из двух десятков домиков, сложенных из камня. В каждый двор вели одни ворота. Но сами подворья горцы обносили каменным же забором, за которым запросто можно было держать оборону.

Охватив аул со всех сторон, из каждого десятка выделялось по два бойца, которые и станут отлавливать всех желающих сбежать. Остальные, по команде Беломира, должны были входить во дворы, а после и в сакли. Сами горские сакли, хоть и не высокие, но достаточно просторные, были разделены на две части. Мужскую и женскую. Женская находилась как бы глубже от входа. Таким образом, нападавшие сразу должны были сойтись с мужским населением в драке.

Выждав оговоренное время, Беломир поднялся и, жестом позвав свой десяток за собой, зашагал к аулу. Они вошли в широкие ворота, которые горцы закрывали на ночь, когда в темноте громко ухнул филин. Это и был знак о начале нападения. Безмолвные тени начали быстро просачиваться во дворы, и Беломир в очередной раз удивлённо хмыкнул, вспомнив, что они почти никогда не держали во дворах собак.

А если вспомнить, что при отарах у них имелись серьёзные волкодавы, то такое отношение к этим животным парня снова удивило. Достаточно было всего одной завалящей шавки, которая подняла бы лай среди ночи, и вся их операция могла бы закончиться пшиком. Его десяток вошёл во двор самой большой сакли, и Беломир жестом указал своим подчинённым на двери. Быстро разбившись на двойки, казаки кинжалами вскрывали нехитрые запоры и входили в помещения.

Где-то на окраине аула раздался звон клинков и истошный женский крик. С этой секунды вся секретность закончилась. Обнажив шашку, Беломир остался стоять посреди двора, страхуя своих бойцов. Делать всё самому, даже в такой операции, было бы неправильно. Тем более что казаки изначально воспринимали его как атамана, всё это придумавшего. А в его умении воевать уже никто давно не сомневался. Во всяком случае, именно так ему было сказано в присутствии всей ватаги.

В сакле послышался хрип, вскрик и звон клинков. Размахивать саблями казаки не собирались, отлично понимая, что для такого боя в помещении слишком мало места. Так что рубка шла кинжалами. Одна из дверей распахнулась, и из неё выскочил полуодетый воин с кинжалом и саблей в руках. Рыча, словно дикий зверь, он наткнулся взглядом на фигуру Беломира и, вскинув оружие, ринулся в атаку.

Чуть усмехнувшись, парень выждал, когда горец нанесёт удар, и, сделав быстрый шаг в сторону, одним ударом обрубил ему руку. Второй удар пришёлся по шее, разом оборвав его бессвязное рычание. Из сакли начали выходить казаки, конвоируя перед собой стариков, женщин и детей. Чуть кивнув, Беломир жестом позвал часть бойцов за собой и направился к следующему подворью.

Но как оказалось, тут уже всё было закончено. Выгнав всех выживших горцев за околицу, казаки разделились. Часть отправились собирать трофеи, а остальные, взяв горцев в оцепление, замерли, словно каменные истуканы. Беломир, посмотрев в сереющее небо и убедившись, что его можно спокойно рассмотреть, вышел вперёд и, оглядев собранных, негромко поинтересовался, игнорируя злые взгляды стариков:

– Кто мою речь разумеет?

– Зачем тебе? – протолкавшись вперёд, дерзко спросил пожилой, но ещё крепкий мужчина. – Пришёл убивать, убивай.

– Я пришёл не убивать. Я пришёл наказать, – усмехнулся Беломир в ответ, поправляя наброшенную на плечи шкуру снежного барса. – Оглянись, – повелительно приказал он, – из женщин или детей никого не убили. Вы, с седыми бородами, тоже живы. Или скажешь, что это не так? – уточнил он, глядя горцу в глаза.

– Так, – оглядевшись и убедившись в его словах, нехотя сбавил старик тон. – За что ты пришёл наказать? – спросил он, сообразив, что тут не всё так просто.

– Ваши воины украли наших дев. Но нападая, они убили мою жену и схватили вторую жену, которая носила моего ребёнка. Её живот нельзя было не видеть. За это я накажу всех, кто им близкий.

– Имран. – Дальше горец негромко принялся высказываться на своём языке и, судя по экспрессии, слова эти явно были не хвалебными.

Старик явно ругался, зло размахивая руками и растерянно поглядывая на парня. Понимал, что за убийство женщины казаки имели полное право пустить под нож всех жителей аула. Согнанные на выгон горцы принялись мрачно переглядываться, зло косясь в сторону пожилой пары, прикрывавшей собой трёх молодых женщин с детьми на руках. Сообразив, что это родичи главаря той банды, Беломир медленно двинулся прямо к ним.

– Это твой сын привёл тех людей в наш дом? – глядя старику в глаза, тихо спросил он.

– Так. Меня убей, внуков не трогай, – кивнув, тихо попросил старик, снимая папаху и вскидывая голову, чтобы облегчить доступ к горлу.

– Я не убиваю детей, – качнул Беломир головой. – Вас привели сюда, чтобы вы все увидели и услышали, почему в ваши дома пришла беда. Моя жена умерла, но я не нарушу закон. Умрут только мужи, способные носить оружие.

Притихшие жители аула слышали каждое его слово. И хотя русскую речь понимали далеко не все, тон и реакцию старика на его высказывание видели. Старик, начавший разговор, стоя в паре шагов от парня, тихо переводил его слова соплеменникам.

– Задумаете продлить эту месть, приходите. Но тогда у меня не будет повода щадить вас. Хотите войны? Вы её получите, – добавил парень, вспомнив крылатую фразу, подходящую к случаю.

– Мы не хотим войны, – переведя всё сказанное, негромко ответил старик.

– Тогда мы уходим, – коротко кивнул Беломир и, вскинув шашку, кистью руки нарисовал клинком в воздухе круг.