Родовое гнездо

– Пока дом не поставим, так и придётся жить. А уж после нет. Ты теперь не хазарин, а казак. Станичник, и в кибитке тебе жить не след. А за казну покоен будь. В мою ватагу пойдёшь, – помня указания пращура, заявил Беломир.

– К чему тебе ватага своя? – удивился Григорий. – Твоё дело – думать.

– Станешь с пращуром спорить? – иронично поинтересовался Беломир.

– От оно как, – удивлённо протянул казак. – Добре. Делай, как велено. А я завсегда подмогну.

– Благодарствуй, брате, – склонил Беломир голову. – Добре. Домой пошли. Там спокойно побаим.

– И верно, пора уж, – поддержала его Радмила.

– У меня пирог поспел. Утром из печи вынула. А воду для чая быстро спроворим, – лукаво усмехнулась Дамира, щекоча сына.

Мальчишка залился счастливым смехом, и все собравшиеся невольно заулыбались, слушая этот смех. Только Беломиру вдруг стало больно до слёз. Глядя на светящееся счастьем лицо женщины, он очень остро осознал, что при всех своих умениях и знаниях изменить что-то в судьбе этих двоих просто не в состоянии. Ему, человеку, никогда не имевшему близких, стало очень обидно. Обидно так, что пальцы невольно сжались в кулаки и челюсти сжались, словно перед боем.

Отвернувшись, он сделал вид, что заметил что-то в стороне, но стоявшая рядом Радмила, осторожно прижавшись к плечу, тихо спросила:

– Что с тобой, любый?

– Помстилось, что там вороны кружат, – кивнул парень в сторону, в которую смотрел.

– Род с тобой, Беломир. Нет там ничего, – удивлённо пролепетала девушка.

– Знаю. Говорю же, помстилось. Всё, домой пошли, – скомандовал он несколько резче, чем требовалось.

Все три семейства, подчиняясь этому приказу, дружно зашагали в сторону станицы. Только Григорий, слишком хорошо знавший напарника, иногда бросал на него быстрые, внимательные взгляды. Знал казак, что померещиться парню ничего не могло, но лезть в душу и задавать вопросы не стал. Понимал, не то время и не место.

Уже дома, на подворье, Беломир немного успокоился и, усевшись под яблоней на своё законное место, сумел включиться в общую беседу. Дамира с помощью остальных женщин быстро вздула в печи огонь, и спустя четверть часа вся компания отдавала должное её роскошному пирогу. Неждан с сёстрами держались несколько скованно, но вскоре и они расслабились. Тем более что женщины регулярно втягивали их в разговор, задавая всякие вопросы.

– К чему тебе ватага своя? – улучив момент, тихо поинтересовался Гриша, пересев поближе.

– Ловкие в седле казаки моими вестниками станут. Это вас с Елисеем я могу через батюшку окликнуть, а остальных не получится, – ответил парень.

– И верно. Ловкие вестники тебе потребны, – задумчиво кивнул казак. – Но ведь и ещё чего было. Я ж видел, там, на капище, – не унимался он.

– Было, друже. Да только тут уж никто помочь не сможет. То уж только моя беда, – не стал отнекиваться Беломир, но при этом не рассказывая главного.

– Батюшка поведал? – коротко уточнил Григорий.

– Он.

– Добре, брате. Но ежели чего, только кликни, – решительно пообещал казак.

– Благодарствуй, – вздохнул парень, забирая у Дамиры сына.

Они просидели за столом до самого вечера, строя планы и обмениваясь всякими идеями. В итоге дом для Неждана было решено ставить сразу за кузней, на берегу ручья. В этом случае у них получалось что-то вроде своей маленькой слободы. Мастер и атаман, рядом с которым будущий посыльный. К тому же приставленный к Беломиру Григорием стремянной, Любим, жил через два дома от кузни. Осталось решить, какой именно дом ставить.

Вот тут Беломир упёрся насмерть. Помня, как снаряды от онагра разносили саманные дома и как горели соломенные крыши, он категорически заявил, что дом будет только кирпичный, покрытый черепицей. И для этого он с завтрашнего дня собирает ватагу мальчишек, которые начнут готовить стройматериал. Понимая, что парень полностью прав, Григорий не удержался и ехидно напомнил, что общественный дом для старшин всё ещё не построен.

– Жадничать меньше надобно, – презрительно фыркнул парень, махнув рукой. – Сами ничего толком решить не могут, так что то не моя печаль. Мне вон доброго воя устроить надобно.

– Тут Родомил сказывал, что сестрами Неждановыми казаки из его ватаги шибко интересуются, – лукаво улыбнулся Григорий.

– А коль так, пусть к брату сватов засылают, – пожал Беломир плечами. – С меня-то тут какой спрос?

– Не скажи, друже. Ты его привёл, ты его под свою руку взял, выходит, твоё слово последнее, – напомнил казак старое правило.

– Моё слово в бою. А как с сёстрами быть, только ему решать, – тут же ушёл парень в глухой отказ. – Там казаки хоть добрые, или так, название одно? – не сдержал он любопытства.

– Добрые казачки, – усмехнулся Григорий. – Надобно только старшим родичам малость головы подправить, чтобы поняли, что Неждан не хазарин, а наш, станичный.

– Сам управишься, или мне сход кричать? – деловито уточнил Беломир.

– Не надобно схода, – отмахнулся казак. – Сам после всем поведаю, что его батюшка принял. Разом уймутся.

– Добре. А кто не уймётся, так я могу и кулаком помочь, – хищно усмехнулся парень.

– Да ты сдурел, друже? – возмутился Григорий. – Было б с чего яриться. Да опосля того, как ты войско княжье побил, супротив тебя никто не посмеет и слова молвить. А слухи я и сам уйму.

– Погоди, я ж его не один побил, – растерялся Беломир от такого захода. – Со мной войско казачье было.

– То так. Да только это ты придумал, как то войско побить. Да ты не журись. С того дня, как ватажные тебя атаманом крикнули, твоё слово в станице первое. За то и сам Родомил всем сказывал. Благодарен он тебе.

– С чего бы? – не понял парень.

– А с того, что когда с торга ехали, не стал сам всем заправлять, а его просил. Он в станице нашей ватажный, и потому казаки видели, как ты ему велел, а уж он остальным. Выходит, ты его ватажным сам признаёшь, – принялся пояснять Григорий.

– Ну, так, оно вроде и правильно. Он задолго до меня ватажным был. К тому же я в общем войске атаманом, а тут станичники караваном шли, – растерянно пожал Беломир плечами, мысленно пытаясь разобраться во всех местных хитросплетениях властей.

– Всё одно, добре всё сделал, друже. Родомил казак добрый. За станичников завсегда думу имеет. А ты ему уважение своё показал, других не прячась.

– Потому и показал, что он про казаков помнит, – поспешил согласиться Беломир, чтобы свернуть щекотливую тему.

* * *