Страница 58 из 79
Теперь, когда эйфория победы и адреналин схлынули, на него снова навалилось какое-то странное чувство. Это не было привычное чувство опасности. Скорее, это было предчувствие чего-то нехорошего. Словно что-то может случиться, а может, и не случиться, если изменятся обстоятельства. Тряхнув головой, чтобы отогнать это ощущение, Беломир подтянул трофейный пояс, снятый с десятника, и принялся изучать его на предмет добычи.
– Ты чего, друже? – чутко отреагировал на это Векша.
– Не знаю, брате. Словно сердце беду чует, – нехотя признался парень.
– Сызнова крестопоклонники? – уточнил кузнец, мрачно насупившись.
– Не ведаю. То ж не письмо какое. Ноет чего-то и ноет. А чего, с чего, одному роду известно, – отмахнулся Беломир, уже жалея, что распустил язык.
– Так, братья, – внимательно слушая его, негромко скомандовал Родомил. – С сего дня друг за дружкой в восемь глаз смотреть. Не приведи род, скрадут кого крестопоклонники. Многовато их для ватаги нашей.
– Теперь на одного меньше, – зло усмехнулся кашевар.
– Обратно пойдём, стану сам дорогу смотреть. Луки все взяли? – на всякий случай уточнил Беломир.
– Все, атаман, – послышалось в ответ.
И только тут парень вдруг понял, что эти забубённые головушки и вправду приняли его своим атаманом. Одобрительно кивнув, Беломир налил себе ещё чаю и, глотнув напитка, продолжил ковыряться в трофейном поясе. К его огромному удивлению, тут нашлось несколько обрезков серебра, которые на Руси называли резаной, и три золотые арабские монеты. В другом кармашке обнаружился массивный золотой перстень. Явно на мужскую руку. Удивлённо вертя в пальцах это украшение, Беломир только недоумённо кривился.
– Ты чего, брате? – не понял Родомил, заметив его мину.
– Да тут золота столько, что на палец надень, и рука оторвётся, – фыркнул Беломир, подбрасывая перстень на ладони. – Не иначе с боярина какого или купца тороватого снял.
– А на маковке чего нарисовано? – задумчиво поинтересовался Родомил.
– Да хрен его знает. На, сам глянь, – фыркнул парень, перебрасывая ему украшение.
– Ключ и птица, – всё так же задумчиво протянул казак, рассмотрев рисунок на печатке. – Не простое колечко. Таким купцы печати ставят.
– Занятно, – удивлённо хмыкнул Беломир. – Я так мыслю, завтра надобно будет к Расулу сходить. Он купец известный. Многих знает. Может, укажет, у кого такая печать была.
– И верно. Давай сходим, – тут же загорелся Векша.
– Ты со мной пойдёшь, только ежели кольчугу наденешь и булаву с собой возьмёшь, – отрезал Беломир.
– Да чего ты меня словно девку бережёшь? – неожиданно возмутился Векша.
– А с того, друг сердечный, что мне в стане коваль добрый нужен, потому как мы ещё не все задумки мои сделали. А самое главное, с того, что не так и много у меня друзей в этих краях имеется, – рыкнул в ответ парень.
– Ты, Векша, и вправду дурнем-то не прикидывайся, – жёстко добавил Родомил. – Сказано, князьям ковали добрые нужны. Скрасть могут.
– К тому же у тебя в стане баба с дитём малым осталась, да Ладушка ещё. На кого их оставишь? – подлил парень маслица в этот костерок.
– А сам? Две бабы в дому, одна на сносях, у второй сынок малый, – не остался Векша в долгу. – Четыре рта кормить, а он на круг рубиться бежит.
– Брате, ну ты не путай коваля с воем, – укоризненно качнул Родомил головой. – К тому же Беломир характерник, да ещё и витязь без малого. И кому тогда рубиться, коль не ему?
– Прости, друже, – смутившись, повинился кузнец.
– Уймись, – отмахнулся Беломир. – Ты, чем со мной споры спорить, лучше помни, что я тебе никогда дурного не хотел, и коль баю чего, значит, так оно и должно быть.
– Знаю за то, – истово кивнул Векша. – И по сию пору себя корю, что не пошёл в тот раз с тобой, чтобы в поле помочь.
– Нашёл, про что вспоминать, – отмахнулся парень. – Я уж и забыл давно. Да и не дело то, когда добрый мастер в поле воевать идёт. Для того мы с братами имеемся. А вот твоя доля – для нас оружие доброе отковать. Вот в том и есть главная твоя помощь.
– То верно. Без оружия доброго и казачество недолго продержится, – тут же поддержал его Родомил.
«С ума сойти! Неужели доходить начало?!» – ахнул про себя Беломир, услышав эти слова.
* * *
Беломир оказался прав. Купец Расул сразу узнал перстень, взятый трофеем с боярского десятника. Задумчиво вертя в пальцах украшение, купец внимательно слушал рассказ парня. Потом, тяжело вздохнув, тихо ответил:
– Ты снова подтвердил своё не простое происхождение, друг мой. И ты прав, говоря, что этим перстнем запечатывали письма. Я хорошо знал этого купца. И хотя он был османом, но он был хорошим человеком. Добрым. Не спорь. Я знаю, о чём говорю, – вскинув руку, остановил он возражения парня. – Он несколько раз увозил из Порты семьи рабов и отпускал их, привозя в ваши земли. В его доме никогда не было невольников.
– Осман, не имевший рабов? – удивлённо хмыкнул Беломир, и купец, грустно улыбнувшись, кивнул.
– Понимаю твоё недоверие, но даю тебе слово. Это правда. И мне очень жаль, что его не стало. И я благодарен тебе, что ты решил сообщить мне об этом перстне. Теперь я могу послать его семье весть, что почтенного Исмаила больше нет. Стоимость этого кольца десять золотых. Я заплачу их тебе, – закончил он, доставая из широкого кушака кошель.
– Тебе не за что платить, – помолчав, вздохнул парень. – Ты хочешь помочь семье своего друга, но ты мой друг. Оставь кольцо себе.
– Ты и вправду благородного рода, – ответил Расул после долгого молчания. – Но я не могу оставить воина без добычи. Пять золотых, чтобы хоть немного скрасить горечь потери добычи. И давай не будем спорить. Я так решил, – закончил он неожиданно жёстко.
– Хорошо. Я не стану спорить. Не хочу, чтобы эта история стала камнем раздора между нами. Пусть будет так, – прикинув кое-что к носу, кивнул Беломир.
Расул вытряхнул из кошеля пять золотых динаров и, на ладони протянув их парню, проворчал:
– Жаль, что таких, как ты, владетелей почти нет. К такому князю приходили бы все купцы и молили бы за его здоровье всевышнего.
– Если бы все купцы вели дела так же честно, как ты, в мире было бы гораздо меньше обмана, – не остался Беломир в долгу.
Допив кофе, парень попрощался и, поднявшись, жестом позвал за собой Векшу. Внимательно слушавший их беседу кузнец поспешил следом за ним. Уже в лагере, задумчиво взъерошив себе волосы на макушке, Векша присел рядом парнем и, покряхтев, тихо спросил: