Родовое гнездо

– Родов татарских приехало много, но от каждого не более десятка воев. Словно семьи свои спрятать решили от чего.

– Опаску имеют. Не забыли ещё, как их мор косил, – кивнул в ответ один из казаков. – С того мора никак оправиться не могут. Почитай, половина родов начисто вымерло. По сию пору в степи отары овечьи сами по себе бродят.

– Неужто их ещё волки с шакалами не вырезали? – удивился Беломир.

– Так они ж в отарах за вожаков козлов держат. А козёл, он животина умная, не так сильно всякое зверьё боится. Так что, пока козлы живы, и отара почитай цела. Волки, когда оголодают сильно, первым делом завсегда их режут, а после уж и овец берут. Сам видел, – усмехнулся казак.

– Занятно. Не знал того, – хмыкнул парень, про себя удивляясь такому способу выпаса овец.

– Там и вправду всё занятно выходит. Волки отару окружают и выть принимаются. Овец пугают, значит. А козлы в круг сбиваются, чтобы наружу только рога торчали. А уж вкруг тех козлов вся отара сбивается. Да так плотно, что вожаки волчьи прямо по их спинам до козлиного круга бегут. А уж как козлов вырезали, тут отара в разные стороны и разбегается. Да только ненадолго. Волки, коль поняли, что добыча рядом, от отары той уж не уйдут. Сами её в кучу сбивают и начинают по нескольку штук за раз резать, чтобы значит, вся стая выжила.

– Выходит, волки сами ту отару пасут? – удивлённо уточнил Беломир.

– Почитай, так и выходит, – решительно кивнул казак. – Волк зверь мудрый. А что его шибко злым зовут, так лжа всё. Сам видел, как волчица дитёнка человечьего своим молоком кормила.

– А после? – заинтересованно подтолкнул его Беломир.

– Мы и подобрали, – пожал казак плечами. – Откель уж он там взялся, не знаю. Дитёнку тому от силы месяца два было. Малой совсем. По всему выходило, помереть должен был. Ан нет, волчица кормила да грела. А бают, зверь лютый.

– Самый лютый зверь человек, – отмахнулся парень. – А что после с тем дитёнком было?

– Один казак бездетный себе забрал. И ведь не поверишь, но когда его увозили, та волчица за ватагой вёрст пять бежала да выла. Вернуть хотела. После словно поняла, что с ним всё добре будет. Отстала. А может, в логове и свои волчата были. К ним вернуться решила.

– Я так мыслю, будь у неё логово с волчатами, она того дитёнка туда бы и унесла, – проворчал Векша, прихлёбывая чай.

– Да ты того казака сына и сам знаешь, – неожиданно добавил рассказчик. – Твой стремянной, Любим, сын его.

– Шутишь?! – изумлённо ахнул Беломир. – Выходит, погиб приёмыш.

– Угу. В бою срубили, – грустно кивнул казак. – Сам знаешь, доспеха доброго казакам взять негде было. Вот и не сдержал кожаный удара.

– Потому и велел всё, что с того воинства взято, казакам раздать, – кивнул парень, протягивая руку за чайником. – Одного умения да лихости в таком бою мало.

– Добре рассудил, – благодарно улыбнулся казак. – Потому и решили ватажные тебя атаманом кричать, а казаки согласились. У нас ведь как. Ватажный в каждой станице почитай что атаман. А вот такого, чтобы один над всеми, прежде не было. А тут разом все решили, быть тебе над всеми ватажными атаманом, потому как у остальных ватажных нужных знаний не имеется. Они за то в станах своих особо баяли.

– Так ведь не все приняли, – с грустной усмешкой напомнил парень.

– Примут, – зло усмехнулся казак. – Вот как новая замятня случится, так и приедут кланяться.

– С чего бы? – не понял Беломир. – В этот раз по станам своим отсиделись и в следующий так же решат. Главное, чтобы им не дуло.

– Угу, как же, – фыркнул казак. – Это в этот раз сложилось, что войско то на наши станы вышло случаем. А в другой раз может так сложиться, что на них наткнутся. Вот и прибегут. Да ты не журись. С теми ватажными наши атаманы уж и сами долгий разговор имели. И со старшинами ихними тоже. Так что всё добре будет.

– Ну, дай-то род, – махнув рукой, буркнул Беломир, не имея никакого желания продолжать этот разговор.

На степь навалились сумерки, и костры приехавших на торг стали казаться осколками загоравшихся звёзд, которые почему-то вдруг оказались на земле. Вернувшийся Родомил появился рядом с костром, словно из воздуха. Присев в круг, он принял у кашевара кружку с чаем и, откусив от куска хлеба солидный кусок, негромко поведал:

– Войско то на торг почитай первым пришло. Шибко хотят оружие всякое купить и доспех. Даже кожаный берут. И за железо всякое спрашивают. А ещё мастеров, что оружие ковать умеют, спрашивают.

– Так, Векша. В этот раз ты на торгу ничего по своей части не спрашиваешь и один не ходишь, – моментально подобравшись, скомандовал Беломир.

– Ну, так просто им меня не взять, – заворчал кузнец, расправляя широченные плечи.

– От дурень, – фыркнул парень, чуть скривившись. – Дадут дубиной по голове и уволокут, как того барана. Ты ж не в шишаке по торгу ходить станешь. Да и нет его у тебя. Их у нас почитай ни у кого нет. Так что по одному не ходить и оружие под руками держать. Не нравится мне такая суета.

– Мыслишь, опять супротив нас чего умышляют? – прямо спросил Родомил, не переставая жевать.

– Всё может быть, – не стал отрицать парень. – В общем, я сказал, а вы слыхали. Кто решит, что сам с усам, его беда. Не дети чай, чтобы за ручку водить каждого. Мужи взрослые, каждый меня старше.

– Покоен будь, Беломир. Всё сполним, – обведя собравшихся мрачным взглядом, пообещал Родомил. – Сами тебя атаманом кричали, значит, и слушать самим.

– А про хазар ничего не слыхал знакомец твой? – сменил Беломир тему.

– Те за зерном хлебным приехали, – отмахнулся Родомил. – Им и для муки, и для посева зерно надобно.

– О как! – удивился парень. – Это что ж получается. Степняки вдруг решили сами хлеб растить? С чего вдруг?

– Гм, и верно. Не понял я того, – растерялся Родомил, уважительно глянув на парня.

– И много им для сева зерна надобно? – уточнил Беломир.

– Сказывают, много хотят.

– Ещё занятнее, – окончательно завис парень. – Купи они пару возов, сказал бы, имеют кому на стороне продать. А вот так, много разом, и не знаю, что думать.

– Вот и я не знаю. К тому же там, куда они откочевали, никто прежде хлеба не сеял. Сухо там. Баяли, за их землями пустыня начинается.

– Вот и я в толк не возьму, к чему им зерна столько, – задумчиво протянул Беломир, привычно накручивая на палец кончик своего хвоста. – Добре. Коль станут за хлеб цену добрую давать, продавайте. И нам прибыток, и им лучше.

– А ежели опять в набег на нас пойдут? – вдруг спросил Векша.