Родовое гнездо

Их отвезли в станицу, где на площади уже были выставлены столы, и началось то, что обычно и называют свадьбой. Станичники пели, пили, говорили, спорили и даже дрались. На молодых уже почти никто не обращал внимания, чем Беломир и воспользовался, накидав в тарелки себе и жене всякой снеди. Поесть они успели только ранним утром, да и то парень по привычке обошёлся куском пирога с чаем, а что ела Радмила, вообще неизвестно.

Дамира, которая на этой свадьбе являлась кем-то вроде распорядителя, только одобрительно усмехнулась, заметив вольность парня. Векша, даже на этом празднике не позволивший себе ничего крепче пива, то и дело громогласно произносил здравицы в честь молодых, заставляя гостей регулярно прикладываться к кружкам и отвлекая их внимание на себя. В общем, всё было, как в том анекдоте, чего праздновали, непонятно, но было весело.

К вечеру, под очередной напев женщин, молодых подняли из-за стола и повели к дому. На входе Радмиле расплели косу и, покрыв голову платком, принялись громогласно давать советы, от которых даже Беломир ощутил, что краснеет. Вот чего он точно не ожидал, так это подобных высказываний в этом времени. Слушая женщин, казаки, стоявшие на этот раз вторым рядом, только со смеху покатывались, одобрительно кивая.

Наконец, и этот обряд закончился. К спальне их провожали только две пожилые женщины под руководством Дамиры. Когда дверь, наконец, закрылась, Беломир плюхнулся на лавку и, привалившись спиной к стене, негромко проворчал:

– И после этого они спрашивать смеют, почему мужи жениться не желают. Да тут пока до вечера доживёшь, поседеешь.

– Да ну тебя, пересмешник, – не удержавшись, звонко рассмеялась девушка.

– А с шуткой и жить легче, – нашёлся парень, вовремя вспомнив, зачем их вообще сюда привели.

Поднявшись, он подошел к новоявленной жене и, стянув с её головы платок, небрежно отбросил его в сторону, проворчав:

– Мне твоя коса больше нравится.

Приподняв девушке лицо за подбородок, он осторожно коснулся губами её губ, а дальше всё пошло так, как и должно идти. Сил и темперамента обоим было не занимать, так что очень скоро спальня огласилась негромким страстным стоном Радмилы. Разбудили их, когда солнце уже вовсю освещало землю. Выйдя на крыльцо, Беломир прикинул возможный час и удивлённо присвистнул. По всему выходило, что проспали они часов до десяти утра.

– Давно я так на массу не давил, – проворчал парень, направляясь к «скворечнику».

Приведя себя в порядок и умывшись, он быстро прогнал обычный тренировочный комплекс, за что был немедленно обруган соседскими кумушками. Но не успел Беломир открыть рот, чтобы ответить им хоть что-то, как на крыльце появилась Радмила и с ходу, уперев кулачки в бёдра, заявила:

– А вы как думали, клуши глупые? Нешто станут простого воя витязем звать, коль он себя забывать станет?

Поперхнувшись, бабы тут же ретировались. Вышедшая следом за ней Дамира, услышав её ответ, только одобрительно усмехнулась и, чуть подтолкнув девушку локтем, добавила:

– Так их, милая. Своего мужа только ты ругать можешь. Ну, и я немножко.

«Начинается», – протянул про себя Беломир, мысленно скривившись.

– А ты и вправду, Беломир, шёл бы в дом. Скоро второй день гулять станем, – повернулась к нему Дамира.

– Так там вроде всё потребное имеется, так может, и без нас обойдутся? – не удержавшись, спросил парень. – Всё одно к полудню заместо нас чучела огородные посади, никто и не приметит.

Звонкий смех его женщин огласил двор, заставив самого парня невольно улыбнуться.

– Пошли, зубоскал. Кормить вас стану, – кое-как успокоившись, скомандовала Дамира.

Молодые прошли в дом, и женщина, отлично зная их предпочтения, выставила на стол румяный свежайший пирог с ягодой и горячий чайник со свежим чаем. К огромной радости парня, Радмила тоже оказалась любительницей такого завтрака. Благо в кавказских предгорьях всяческих ягод всегда было множество, так что подобное угощение приготовить можно было без проблем. Была бы мука.

По сути, пирог с ягодой только так назывался. В начинку шло всё. От вишни до земляники или ягод кизила. Пока они насыщались, всё те же женщины, что заправляли в доме прошлым вечером, проскользнули в спальню и, быстро сменив бельё на кровати, куда-то исчезли. Сам Беломир на них и внимания не обратил. Но оказавшись на площади, где снова начали накрывать столы, понял, зачем всё это делалось.

Простынь со следами крови была вывешена сразу за местами, отведёнными для молодых. Бросив на это безобразие взгляд, парень только мрачно хмыкнул и, покосившись на жену, вдруг понял, что она и не думает смущаться или злиться. Наоборот. Во взгляде Радмилы то и дело мелькала гордость.

«Похоже, мне ещё многое о местных нравах узнать предстоит», – проворчал про себя Беломир, делая вид, что всё так и должно быть.

Второй день свадьбы проходил несколько спокойнее, и молодожёнам удалось сбежать из-за стола гораздо раньше. По сути, парень был абсолютно прав, когда говорил, что гостям уже было не важно, где именно находятся виновники торжества. Главное, само торжество. Так что, проскользнув в дом, они быстро сменили праздничные наряды на привычную одежду и предались спокойному ничегонеделанию.

Дамира, уже успевшая навести в доме порядок после всего этого переполоха, с заметным удовольствием возилась с сыном. Глядя, как эта сильная, волевая женщина воркует над колыбелью, Беломир не мог отделаться от мысли, что видит перед собой дикую кошку с детёнышем. Такую же ласковую для него и смертельно опасную для всех остальных. Невольно покосившись на стену, где висела шкура снежного барса, парень вздохнул и, помотав головой, попытался сосредоточиться на жене.

Как ни крути, а теперь они стали семьёй, и значит, требуется наводить мосты. Хоть какие-то. Перекидываясь с Радмилой малозначительными фразами, чтобы хоть как-то поддержать разговор, он мысленно выстраивал для себя линию поведения, когда Дамира, отдав ребёнка девушке, с улыбкой попросила:

– Присмотри, покуда я пелёнки сменю.

Прихватив испачканные пелёнки, она выскочила из дому, а Радмила, ловко уложив мальчика на локоть, принялась точно так же агукать и ворковать ему, словно это был её собственный сын. В ответ мальчишка принялся улыбаться ей, пуская пузыри и пытаясь поймать выбившуюся из косы прядь волос.

– Ловко у тебя выходит, – удивлённо буркнул парень, устраиваясь рядом.

– А чего ты его на руки не берёшь? – вдруг спросила Радмила.