Страница 47 из 79
– Присядь, любый, передохни, – снова улыбнулась Дамира.
– Я всё думаю, как вы уживётесь вместе, – помолчав, честно признался парень, тяжело опускаясь на лавку у стены. – Не хочу ссоры разбирать. Не нужно это. Да и глупо.
– Уймись. Не рви сердце, – отмахнулась женщина. – Говорено уж всё давно. Да и умеет она так жить. Я баяла, у отца её пять жён было. Да ещё и наложницы к тому. А случись чего, так сами разберёмся. Ты главное, детей всех прими. Иного нам и не надобно.
– Каких всех? – тупо уточнил Беломир, у которого от всех этих дел уже дым из ушей шёл. – У нас вроде один только.
– Дай срок, и Радмила одарит, – тихо рассмеялась женщина. – Ты муж сильный, горячий. От тебя детей много будет, – добавила она, одарив парня таким взглядом, что у того с ходу всё дыбом встало, несмотря на усталость. Включая хвост на затылке.
– Это ты к тому, чтобы я детей от вас равно принимал? – уточнил Беломир, тряхнув головой.
– Так, – коротко кивнула Дамира.
– За то спокойна будь, – вздохнув, махнул парень рукой. – Своих детей я ни почто не брошу. Сам растить да учить всему стану.
– Храни тебя род, любый, – благодарно вздохнула Дамира.
Вернувшаяся Радмила коротко доложила, что баня затоплена, а веник уже там, и, присев в сторонке, притихла. Понимая, что ситуацию нужно как-то уравнивать, Беломир заставил себя успокоиться и, вздохнув, спросил:
– Радмила, там, в комнате, в сундуке чистое для бани лежит. Принеси, будь добра.
– Не спеши, – осадила его Дамира. – Она покуда не жена. Негоже девке мужу стороннему исподнее носить. Вот сходите на капище, пращуру поклонитесь, тогда и будет всё, – пояснила она, чуть, улыбаясь.
– Тоже верно, – растерянно проворчал Беломир, окончательно растерявшись.
– Лучше, Радмила, чаю спроворь, – подсказала женщина. – Где чего брать, я тебе уж показывала. Привыкай в дому хозяйкой быть.
– Ага, сейчас, – быстро кивнула девушка, подхватываясь с лавки.
– Потерпи, Беломир. Знаю, у вас там всё иначе было, да только не надобно, чтобы в станице кумушки про вас языками чесали, – тихо добавила Дамира, поясняя свой ответ.
– Потерплю, конечно, – устало вздохнул парень, мысленно содрогаясь от того, сколько ещё ему предстоит узнать подобных нюансов. – Ты только тихонько мне подсказывай, как оно правильно будет. А то я вам тут наворочу, – усмехнулся он с заметной растерянностью.
– Уймись. Добре всё будет, – обнадёжила его женщина.
– Ты, Беломир, коль чего не знаешь, так спрашивай, – войдя в комнату, негромко добавила Радмила. – Знаю, что ты из краёв далёких. Я и сама не всё знаю, так что давай друг дружки держаться, чтобы не вышло чего, – вдруг предложила она.
– Да я с радостью, – быстро кивнул Беломир, понимая, что это хоть какой-то выход из всей этой истории. – Уж прости, что вышло так, – повинился он на всякий случай.
– Ты про что? – откровенно удивилась Радмила.
– Это он про меня, – усмехнулась Дамира.
– Добре всё вышло, – неожиданно улыбнулась девушка. – Зато я теперь наверняка знаю, что дети от тебя крепкие будут. А что Дамира тут, так оно и лучше. Мы с тобой тут такого наворотим, что всем бесам тошно станет. Оба ж ничего кроме поля знать не хотим. Зато Дамира сможет нам обоим головы остудить. На то и старшуха.
– Ему, пожалуй, остудишь, – фыркнула женщина. – Взъярится, разом голову снесёт. Видела я, как он голым кулаком хворост ломает. Такой сук не всяким топором разрубишь, а он рукой.
– Убивать меня особо учили, – помолчав, осторожно высказался Беломир, пытаясь хоть так предупредить будущую жену от необдуманных поступков.
Темперамента и нахальства девчонке было не занимать. Так что удержать её от желания схватиться за оружие было хоть как-то необходимо. Окинув парня задумчивым взглядом, Радмила задумчиво потеребила кончик своей косы и, вздохнув, ответила:
– Ты главное, прежде выслушай, а уж потом решай, бить или нет.
От такого Беломир едва с лавки не рухнул.
* * *
Саму свадьбу Беломир почти не запомнил. В среде реконструкторов подобные обряды восстанавливать не пытались, так что, не касайся всё это его самого, понаблюдал бы со стороны с удовольствием. Но являясь во всём этом действе главным действующим лицом, ему было не до наблюдений. Единственное, что парню запомнилось крепко, так это момент, когда их привели на капище и поставили перед идолом.
Сам того не ожидая, Беломир, под негромкий речитатив жреца, вдруг привычно вошёл в транс и с ходу услышал давно знакомый голос:
– Не журись. Добре всё будет. Лучше подумай, как сына назовёшь.
– Думал Ведомиром назвать. К тому же что сам его учить стану и будет он хоть как мир ведать, – растерянно пролепетал парень, давно уже всё придумавший.
– Беломир, чистый в помыслах, Ведомир, мир ведающий. Добре придумано, – помолчав, одобрил пращур. – Да будет так, – закончил он, и парень выпал из транса.
Как оказалось, случилось это очень вовремя. Жрец закончил обряд и теперь протягивал молодой паре обсидиановый кинжал. Что делать дальше, Беломир уже знал. Характерники успели просветить. Взяв оружие, парень одним быстрым движением надрезал себе левую, сердечную ладонь и отдал кинжал теперь уже жене. Радмила повторила его жест, и они смешали свою кровь, прижав ладони.
Дальше Беломир сложил ладонь ковшиком, собирая текущую руду, а после одним движением выплеснул её в жертвенный костёр, горевший перед идолом. К огромному удивлению самого парня, огонь всплеснуло, словно он бросил в него не кровь, а банку бензина. Переждав этот выброс, жрец удивлённо качнул головой и, забирая кинжал, негромко проворчал:
– Давно такого не было. Видать, любы вы батюшке. Принял он кровь вашу. Ступайте с миром.
Станичники, собравшиеся на капище и видевшие, как пращур принял от молодой пары жертву, разразились громкими приветственными воплями. Казаки потрясали оружием, а женщины принялись осыпать их зерном и цветами. Чуть прищурившись, чтобы в глаз чего не попало, Беломир переждал и это, после чего, выведя девушку к бричке, тихо спросил:
– Устала?
– Не шибко. Страшно только было, – так же тихо отозвалась Радмила, благодарно улыбнувшись.
– А чего тут бояться? – не понял парень.
– Я ж в других богов верую, – чуть пожала девушка плечами. – Им всегда молилась. Вот и подумала, что пращур ваш мою жертву не примет.
– Жена всегда за мужем идёт. Я в него верую, а значит, и тебе теперь надлежит. Теперь ты не сама по себе, а жена моя, перед ним и людьми, – нашёлся Беломир.