Родовое гнездо

– Вот уж не думал, что характерникам так тяжко бывает. На лице одни глаза остались. Присядь, друже. Без того едва на ногах стоишь. А разговор у нас долгий будет.

– Погоди, дядька. Сейчас с этой шкурой продажной решим, как быть, а после ко мне на подворье пойдём. Там и стол накроют, и побаять спокойно можно будет, без ушей лишних, – усмехнулся в ответ Беломир.

– А чего тут решать. На родича оружье поднял. Повинен смерти, – жёстко ответил казак, бросив на связанного мужика полный презрения взгляд.

– Сейчас, – хмыкнул Беломир и, подойдя к лежащему, присел на корточки.

Запустив палец ему за воротник, парень подцепил крепкую шёлковую нить и за неё вытянул изящный деревянный крестик. По сравнению с теми, что ему приходилось видеть раньше, этот был настоящим произведением искусства. Сделанный из красного дерева, тонкий, выточенный явно с большим старанием.

– Вот и ответ, – вздохнул Беломир, тяжело поднимаясь. – Видать, недаром мне в голову пришло, что он чернецам служит.

– Так ты не знал? – растерянно охнул Григорий.

– Откель? – повернулся к нему парень. – Да только много раз думал, как вои княжеские станы наши находят. Всё никак понять не мог, кто им дорогу показывает. Даже когда Векешу с бабой его нашли, не складывалось у меня. Для такого дела надобно невозбранно из станицы уходить. А такое могут только казаки да старшины делать. Девки с бабами да ребятишки от околицы далече не отходят. Вот и думал, искал, кто это может быть.

– А теперь, выходит, сошлось? – мрачно уточнил ватажный.

– Сложилось, – устало кивнул парень. – Старшину никто пытать не станет, куда его бесы из станицы носили. Уехал, знать, так и надобно.

– И что делать теперь? – угрюмо поинтересовался Григорий.

– Мытарить его придётся, – вздохнул парень. – Знать надобно, как он с чернецами сносился и где, какие знаки оставлял.

– Узнаем, – хищно усмехнулся Григорий. – Мне он всё скажет.

– Только убивать не спеши, – быстро добавил Беломир. – Слова его прежде проверить надобно будет. А коль соврал, так ещё добавить.

– Покоен будь, друже. Будет жить, пока всего не узнаю, – рыкнул казак и, ухватив мужика за шиворот, поволок куда-то в сторону ручья.

– Вот уж не думал, что он подсылом окажется, – простонал старейшина, тяжело опускаясь на лавку и закрывая лицо ладонями.

– Пошли отсюда, казаки, – махнув рукой, позвал Беломир.

Тяжело переставляя ноги, он вышел со двора и направился на своё подворье. Ватажные, понимая, что разговор ещё и не начинался, последовали за ним. Войдя, парень увидел Дамиру, хлопотавшую у летней печки, и, подойдя, тихо попросил:

– Не сочти за труд, накрой стол. Нам серьёзно побаять надобно.

– Сей момент спроворю, – оглянувшись на входивших казаков, мимолётно улыбнулась женщина и, подхватив какую-то посуду, унеслась в дом.

Гости расселись вокруг стола и принялись с интересом наблюдать, как Дамира ловко накрывает на стол. Разлив по кружкам чай, она окинула стол внимательным взглядом и молча отошла к печке. Глотнув напитка, Беломир вздохнул и, повернувшись к усатому ватажному, спросил, решив начать с самого начала:

– Тебя как величать, дядька?

– Родители Ярославом нарекли. Так и зови, – усмехнулся казак, прихлёбывая чай.

– Добре. Значит, решили меня атаманом кричать? – начал Беломир разговор.

– Так некого боле, – пожал Ярослав плечами.

– Отчего ж? Вы все в местах этих всю жизнь воюете. Ухватки степняков и войск княжеских добре знаете.

– Знаем, – спокойно кивнул казак. – Да только нашим воинством войско большое побить не смогли бы. Долго ничего сказывать не стану. И сам всё знаешь. Тут и доспех добрый, и кони, и оружье. Да и не умеем мы так, как ты, воевать. Нам бы в седло, да на ворога лавой. А вот так, одним ударом, да ещё и простых казаков уберечь, не умеем.

– А не зазорно вам мальчишке кланяться? – пустил парень в ход самый главный аргумент, поскольку совсем не хотелось брать на себя такую ответственность.

– То, что годы твои не велики, не беда. К тому же характерник ты, и у батюшки на счету особом. Сам видел, как ты замираешь, словно помер, а после точно сказываешь, откель ворог придёт. Такое не каждому дано. Выходит, любит тебя пращур, коль такую силу дал. Так что не думай глупого. Случись набег какой, как отца родного слушать станем. Только весточку подай.

– Как-то просто у вас всё выходит, – растерянно проворчал Беломир, задумчиво накручивая кончик своего хвоста на палец.

– Уж поверь, не просто было, – смущённо усмехнулся Ярослав. – Споров было, пока не охрипли. А как войско княжье побили, так и поняли. Не будь тебя, все бы там полегли. Потому и остались в стане вашем ждать, покуда опамятуешь. Не откажи, Беломир. Всем миром просим, – поднявшись, в пояс поклонился казак, сняв папаху.

– Добре, казаки, – помолчав, заговорил парень. – Но у меня условие будет. Случись набег или ещё беда какая, ваше слово будет, только когда совета спрошу. В других случаях приказ от меня исполнен должен быть, любой ценой. Не потому, что у меня левая пятка так зачесалась, а потому, что бой штука трудная, и видеть его целиком учиться надобно. И коль весть пришла, что я войско ополчаю, все шли, кто в войске том.

Слушая его, казаки только кивали в такт словам. Потому всё тот же Ярослав, расправив усы, решительно кивнул и, махнув рукой, ответил:

– Верно всё. Раз уж сами тебя атаманом кричим, значит, и слушать тебя должны. Слово тебе в том своё даём.

Дружно поднявшись, казаки степенно сняли папахи и поклонились, таким образом подтверждая сказанное. Поднявшись, Беломир поклонился в ответ, давая понять, что принимает их предложение.

– Ну и слава роду, – повеселев, усмехнулся Ярослав, возвращаясь к столу. – С таким атаманом мы ещё не раз князьям всяким укорот дадим.

– В станах своих бронзу да железо собирайте. Будем на каждую станицу тюфяки лить, – помолчав, отдал парень первый приказ.

* * *

Восстанавливался парень хоть и медленно, но верно. Едва не доведя себя до нервного истощения, он вдруг начал понимать внутреннюю механику этого процесса. Мало было просто войти в транс и контролировать полёт. Прежде всего нужно было научиться отслеживать время, которое находишься в этом состоянии. Далее следить за расстоянием и высотой полёта. Чем дальше дух от тела, тем быстрее физическое тело теряет силы.