Страница 42 из 79
– Верно всё ты понял, – махнув рукой, признался Елисей. – Мы с Гришей с ватажными особо баяли, чтобы они за тобой внимательно смотрели. А как поняли, что ты казаков бережёшь и завсегда хочешь большое войско не силой, а хитростью побить, так сами и решили, быть тебе выборным.
– Опять без меня меня женили, – растерянно проворчал Беломир, не зная, что ответить.
* * *
Как Гриша и предсказывал, скандал со старшинами вышел грандиозный. Едва услышав, что он собирается делать со всеми трофеями, и что казаки могут сменить своих коней на трофейных, они тут же приказали вести его в общинную хату. Но на этот раз Беломир не собирался отступать. Услышав вызов, он презрительно усмехнулся и, окликнув характерника, громко попросил:
– Друже, присмотри, чтобы казаки себе доспех отобрали. Чтобы у каждого после защита была.
– Будет, – решительно кивнул казак.
Убедившись, что дело пошло, парень отправился ко всё ещё недостроенной общественной хате. Встретили его старшины во дворе, сидя за собранным на скорую руку столом. Подойдя, Беломир коротко склонил голову и, обведя собравшихся долгим мрачным взглядом, негромко спросил:
– Чего стряслось? Случилось чего?
– Ты почто чужое добро раздавать взялся? – тут же спросил любитель ругаться, которого парень едва не задушил в своё время.
– С бою взятое на всех казаков делится, – напомнил Беломир. – Я тем боем командовал, мне и решать.
– Да ты и вовсе старших уважать не желаешь, – с ходу завёлся мужик, вскакивая. – Место своё знай.
– Пасть захлопни. В прошлый раз не удавил, так в этот доделаю, – прошипел парень так, что невольно вздрогнули все. – Думаешь, жизни казачьи не дороже железа взятого? Так то не последний набег был. Иль ты решил, что холопы княжьи, нас побив, тебе живот оставят? Решил в колодках князьям служить? – наехал он на старшину, припомнив разборки своей юности.
– Погоди, Беломир, – вклинился в разговор старейшина этого собрания. – Ты с чего решил, что ещё набег будет?
– А с того, что чернецы нас просто так не оставят. Им пращуров вера, словно нож острый. Иль вы иначе мыслите?
– Ну, так-то оно верно, – задумчиво протянул ещё один старик. – Выходит, хочешь войско наше усилить?
– Ну не себе ж в сарай сложу, – не удержавшись, фыркнул парень.
– А с конями что? – задал согласившийся следующий вопрос.
– И с конями так же. Лучших в войско наше, остальных продать, – отрезал Беломир.
– А с деньгами что делать станешь? – не унимался старик.
– Часть в казну стана, остальное на всех разделим. Моя доля ватажная, – на всякий случай добавил парень.
– А я говорю, продать всё, а после добрый доспех купить, кому надобно станет, – снова влез матерщинник.
– Да ты, дядька, дурнее того осла, – фыркнул Беломир. – Тем оружьем после нас и станут рубить. Нет. Ни один клинок из станицы уйти не должен. Лучше вон Векшу озадачу, чтобы сам тот доспех переделывал. Казаки только за работу ему платить станут. Да и где ты собрался тот доспех покупать? На торгу таких вещей не продают.
– И верно, не бывало такого, чтобы на торгу доспех торговали, – вдруг поддержал его старейшина.
– А вдовам помогать кто станет? – зашёл матерщинник с другой стороны. – С того, что после продадим, даже хлеба толком не купишь.
– А ты поищи как следует, – ехидно отозвался парень.
– Ну щенок! – вдруг взвыл любитель распускать язык и, выхватив кинжал, ринулся в атаку.
«Да ты, дядя, совсем дурной», – презрительно хмыкнул про себя Беломир, делая стремительный шаг в сторону и разворачиваясь вокруг своей оси.
Пролетев мимо него, казак быстро развернулся и, пригнувшись, выписал клинком замысловатую петлю.
– Брось железку, не то порежешься, – зло усмехнулся парень, плавно качнувшись на носках.
– Я тебя, пёсий сын, враз научу шапку ломать, – хрипел казак, делая короткие выпады, словно проверяя защиту парня на прочность.
– Яровол, ты чего удумал?! – вскочив, громко поинтересовались старейшины.
– Я так мыслю, он и прежде на чернецов работал, а теперь, как войско их побили, решил сам меня зарезать, чтобы в другой раз всё вышло, как они задумали, – в полный голос ответил Беломир, не сводя взгляда с противника.
– Да ты чего несёшь? – дружно возмутились старики.
– А вот сейчас шею ему сверну, и посмотрим, что он на груди носит. Стрелу или крест греческий, – хмыкнул Беломир, плавно смещаясь по кругу.
– Я смотрю, ты, Яровол, и вовсе взбесился, – прорычал Григорий, широким шагом входя во двор. – На родича с кинжалом? Удавлю, погань.
– Прочь поди, пёс, – огрызнулся казак, взмахивая клинком.
Вместо ответа Гриша ловко перехватил его вооружённую конечность и, одним стремительным движением закрутив её, выбил кинжал. Следующий удар пришёлся ему в челюсть. Силы, ловкости и реакции у Григория на такой простой приём было с избытком. Одним быстрым движением перевернув мужика на живот, он сорвал с него пояс и, быстро связав, за шиворот вздёрнул на ноги.
– Ты на кого руку поднял, шваль? – прорычал характерник, тряся его, словно тряпку. – Беломир станы защищал, живота не жалея, едва опамятовал, а ты его резать вздумал? Характерника убить задумал, погань?
В такой ярости Беломир его ещё не видел. Отшвырнув мужика к столу так, словно тот вообще ничего не весил, Григорий развернулся к остальным старшинам и, сжимая кулаки, добавил:
– Будет так, как он сказал. А кто спорить вздумает, разом из старшин уйдёт. Я сказал!
– Добре решил, друже. Давно пора их в разум ввести, – раздалось в ответ, и во двор вошли все ватажные, что остались в станице для разговора с парнем. – Вы, казаки, и вовсе ума лишились. Сказано, мы тут сидим, чтобы Беломиру кланяться, выборным атаманом его кричать, а вы чего удумали?
– Благодарствую, казаки, – заставил себя поклониться парень.
– Не на чем, друже. Мы твои задумки крепко смотрели. Да слово каждое в оба уха слушали. Знаем, что ты на хитрости всякие горазд и что казаков жизни завсегда бережёшь. Потому промеж себя и решили, быть тебе атаманом, случись беда. Тебе войском казачьим командовать, потому как более и некому, – смущённо развёл руками невысокий, кряжистый казак в доброй кольчуге и с роскошным оружием.
Длинные вислые усы его при разговоре занятно шевелились, а взгляд был внимательным и цепким. Подойдя поближе, казак с интересом оглядел парня и, качнув головой, проворчал: