Родовое гнездо

– Вроде как, – удивлённо хмыкнул Беломир, прислушиваясь к собственному организму. – Только боюсь, готовить тебе теперь придётся много, пока снова собой не стану.

– Нашёл беду, – отмахнулась женщина. – С этим я играючи управлюсь.

– Ты сама-то как? – вспомнив о её положении, поинтересовался парень.

– Славно, – тепло улыбнувшись и погладив себя по ещё плоскому животу, произнесла Дамира. – Словно сил с каждым днём прибавляется.

– Что, и не тошнит по утрам? – не поверил Беломир, вспомнив про токсикоз.

– Нет. Говорю же, добре всё, – отмахнулась женщина.

– Ну и слава роду, – быстро кивнул парень, решив не влезать в дела, в которых ни уха, ни рыла не смыслит. – Может, помощь какая нужна? – на всякий случай уточнил он.

– Тебе самому кто бы помог, – рассмеялась Дамира. – В хату привезли, краше в домовину кладут. Думала, срубили, а оказалось непонятно чего. Уснул, не успев даже поздороваться.

– Прости, – смутился Беломир, понимая, что она права.

– Род с тобой, – продолжала веселиться женщина. – Я не в обиде. Главное, что живым вернулся. А ловко вы управились. Двумя сотнями пять сотен воев княжеских положить, это суметь надобно. Слыхала я, как казаки баяли, что не простое там войско было. У всех доспех добрый. Так ли?

– Так, – коротко кивнул Беломир. – Потому и пришлось хитрости всякие придумывать, чтобы частями их бить. К тому же последнюю сотню ещё и степняки потрепать успели. В общем, свезло нам. Не сказать как. Вот оправлюсь, на капище пойду. Надобно батюшке поклониться и за удачу поблагодарить.

– Вспомни прежде, как ходить правильно, – поддела его Дамира.

– Вспомню. Раз уж не помер, значит, вспомню, – понимающе усмехнулся парень.

Голоса за плетнём заставили их замолчать и оглянуться. Через тын переступили характерники и, едва увидев живого и почти здорового хозяина дома, в один голос произнесли, подходя к столу:

– Опамятовал, слава роду.

– Не дождётесь, – не удержавшись, фыркнул Беломир в ответ. – Сами-то как?

– Добре всё, – усмехнулся Елисей в ответ. – И ворога побили, и сами целы.

– Наших много полегло? – кивнув, тихо спросил парень.

– На круг два десятка казаков не стало, – поморщившись, вздохнул Гриша. – Ещё и поранетых много. Даст род, выживут, а вот воевать смогут ли, одному батюшке известно.

– Весь доспех, что трофеем взяли, надобно казакам раздать. Чтобы боле в коже супротив одоспешенных вставать не пришлось, – высказался Беломир.

– Так и решили, – кивнул Григорий. – Коней смотрели. Многим казакам можно будет животину сменить.

– То верно, – одобрительно кивнул парень.

– Из оружья кто чего себе взял, остальное продавать станем, – добавил Елисей.

– Нет, – жёстко осадил его парень. – Железо всё Векше в кузню. Лишнее это, оружие продавать. После с тем оружием против нас и пойдут. Всё в перековку, или ещё для какой нужды. Ни одна железка не должна из стана уйти. Так казакам и скажите. Кто себе новое оружье взял, старое в кузню. Неча степняков самим вооружать.

– Опять старшины взвоют, – скривившись, вздохнул Григорий.

– Да пусть хоть извоются, – фыркнул Беломир. – Раз ума не хватает простую штуку понять, пусть воют, – жёстко закончил он.

– Объясни, сделай милость, – удивлённо переглянувшись, попросили казаки.

– Так просто всё. Ни в степи, ни в горах железа не добывают. А значит, чтобы доброе оружие купить, надобно прежде серебра добыть. А нужных денег так просто не добудешь. Ежели просто торговлей добывать, времени много уйдёт. А ежели с плохим оружием на разбой идти, то и самого срубить могут. А нам, чем степнякам хуже, чем лучше. Одними луками много не навоюешь.

– Наперёд думаешь, – понимающе кивнул Елисей. – Добре. Уйму старшин. А то уж решают, сколь за всё добытое взять могут.

– С добычи они возьмут ровно столько, сколько мы им дадим, – жёстко отрезал Беломир, выпрямившись так, словно лом проглотил. – Они в боях не были, и не им решать, что с добычей делать. Пусть лучше за вдов с детьми малыми думают.

– Ссора сильная будет, – помолчав, вздохнул Григорий.

– Им же хуже, – фыркнул Беломир. – А то, как казаков на бой по письму отправить, так кочевряжатся, а как добычу делить, так первые. Пора в разум вводить.

– А ты и вправду изменился, брате, – тихо отметил Елисей. – Прежде так с ними говорить не решался. Что стряслось?

– Батюшка помогает, – вздохнув, коротко ответил парень. – Он меня для того и принёс, чтобы я тут веру в него защищал. А без правильного управления войском казачьим того не сладить. Так что доспех весь казакам, оружье доброе тоже. И коней им. Из железа что останется – в кузню, а вот остальное и продать можно. Серебро на руки получим, тогда и станем думать, кому какая часть отойдёт.

– От оно значит как, – протянул Елисей, тряхнув головой. – Добре. Так и будет. Управимся.

– Тяжко придётся, – не согласился Григорий.

– Где добычу всю сложили? – подумав, уточнил парень.

– Так в сарае моём, – развёл Гриша руками. – Под самую крышу добра навалено.

– А кони?

– На выгоне.

– Завтра скликайте казаков, – решительно велел Беломир. – Сам им всё обскажу, как будет.

Так решительно принимать нужные решения он мог просто потому, что в станицу казаки свезли всё то, что сами добычей и взяли. Остальное увезли отряды из других станиц. Как они будут там её делить, это только их дело. А тут Беломир решил сделать всё так, как сам считал правильным.

– Тут вот ещё чего, – вдруг вспомнил Елисей. – Ватажные, что с казачьими полусотнями приходили, с тобой побаять хотят. Для того в станице остались. Ждать решили, когда оправишься.

– О чём? – удивился парень.

– Разговор о том шёл, чтобы выборным атаманом тебя кричать, – усмехнулся Григорий. – Который уж раз задумки твои жизни казачьи спасают, вот и решили, случись беда, снова тебе командовать.

– Та-ак, – растерянно протянул Беломир, не ожидавший такого захода от слова совсем. – И кто им такую мыслю подкинул? – оглядел он казаков мрачным взглядом. – Признавайтесь, звери, чья работа?

– Говорил же, догадается, – смутившись, тихо буркнул Григорий.

– И как только понял? – растерянно покачал Елисей чубом.

– А вы так и не поняли, что все ваши хитрости ему что игра дитячья, – вдруг рассмеялась Дамира, внимательно слушавшая весь их разговор. – Он же придумывает, как серьёзные дела сладить, а вы с такой малостью.