Родовое гнездо

Ну, по местным меркам огромные. Но если без шуток, то по всему выходило около шестидесяти вёрст в сутки без остановок. А для местных жителей это и вправду было огромное расстояние. Очнувшись от размышлений, Беломир устало вздохнул и, сосредоточившись, мысленно спросил:

– Батюшка, ворог далеко?

– Вспомнил, – раздалось в ответ. – А кто собирался на холме дозоры ставить?

– Прости, увлёкся, – на всякий случай повинился парень, про себя на все лады ругая напарников. Это была их задача.

– Казаков сбирай. В вечор сюда придут, – послышался ответ, и в голове парня, как это уже бывало много раз, снова что-то отключилось.

– Собирайте казаков, браты. И шибче, шибче, – очнувшись, тут же принялся командовать Беломир. – В вечор ворог сюда придёт. Шевелись, казаки. Ещё не всего ворога побили! – обернувшись, в полный голос прикрикнул он.

Удивлённо оглянувшись на него, простые бойцы недоумённо переглянулись, явно не веря в такую его информированность, но отлично знавшие его способности характерники тут же продублировали команду. А вот это уже было более чем серьёзно. Привязывая тела к седлам, казаки конями оттаскивали трупы подальше в степь, скидывая их в специально найденный распадок.

Сейчас главным было убрать из этого дефиле все тела и уничтожить все следы боя. Засыпав кровавые лужи песком, казаки сапогами утрамбовываали его и, вскакивая в сёдла, возвращались на свои места. Развернув коня, Беломир направился к дальнему холму. Теперь, имея представление, с какой стороны нужно ждать врага, он решил заняться наблюдением сам. Любим так и ехал следом за ним, не задавая ни одного вопроса и стараясь не отвлекать от дела, за что Беломир был ему очень благодарен.

Въехав на холм, парень остановил коня, не доезжая гребня, и, спрыгнув на землю, бросил повод казачку, тихо велев:

– Смотри, чтобы они выше уреза не поднялись. Мне на степь посмотреть надобно.

– А чего на неё смотреть? – не удержался казачок, явно не понимая смысла этого действа.

– Ворог недалече, а у меня сил мало. Вот и придётся своим глазом смотреть, чтобы вовсе не свалиться, – коротко пояснил Беломир, держась за луку седла, чтобы не упасть. Ноги и вправду подкашивались. Хоть и давали ему казаки как следует отдохнуть, но этого всё равно было мало.

Чтобы восстановить силы полностью, требовалось как минимум несколько дней только и делать, что есть и спать. Заметив, как его в очередной раз качнуло, Любим тряхнул головой и, подойдя поближе, тихо предложил:

– Дядька, ты расскажи мне, куда смотреть и что после делать, а сам присядь покуда. На тебя теперь глянешь, краше в домовину кладут. Я управлюсь, покоен будь.

– Добре, коней привяжи, – чуть подумав, скомандовал парень, махнув на всё рукой.

Понимал, свались он не вовремя, и все усилия пойдут насмарку. Любим быстро привязал поводья к ближайшему кусту и следом за Беломиром поднялся к гребню холма. Встав так, чтобы над гребнем возвышался только торс, парень указал казачку нужное направление и, объяснив, что смотреть надо не только туда, уселся на ближайший камень, велев звать, как только что-то увидит.

Помня, что противник должен подойти к дефиле только вечером, парень принялся старательно вспоминать, как далеко находится от этого места ближайший ручей. За время своих полётов он успел выучить всю местность почти наизусть. По всему выходило, что до ручья можно доехать, только пройдя дефиле. Или придётся уйти далеко в сторону, и в очередной раз заночевать в степи, что противника никак устроить не может. Проще всего им было спрятаться в лесу.

Устроившись поудобнее, Беломир прикрыл глаза и погрузился в состояние, близкое к трансу, отрешившись от всего окружающего. Сейчас ему нужно было просто отдохнуть. В таком состоянии он просидел до самого заката. Солнце уже начало скатываться за горизонт, когда Любим, тронув его за плечо, тихо произнёс:

– Дядька, идут.

– Молодец, – похвалил его Беломир, усилием воли заставляя себя сосредоточиться и встать на ноги.

Поднявшись к гребню, он всмотрелся в указанную сторону и, увидев одоспешенных воинов, прижал ладонью громовую стрелу.

– Браты, готовьтесь. Идут, – мысленно произнёс он, жестом указывая казачку на лошадей.

Спустя пару минут они коротким галопом скакали в сторону ближайшей засады. Оставаться на холме, когда рядом будет проходить вражеское воинство, было глупо. Лошади, учуяв других коней, могли заржать, тем самым выдав всю засаду. Или блеснувший в сумерках доспех мог насторожить врага. В общем, риск тут был неуместен. Свернув за холм, Беломир осадил коня и, спрыгнув, шагнул было обратно, к позиции пушек, но вдруг почувствовал, что его почему-то ведёт в сторону, а в глазах резко потемнело.

– Да ты совсем плох, друже, – тихо прошипел Елисей, возникая рядом словно из ниоткуда. – Любим, кошму расстели и уложи его. Пусть спит. Далее и сами управимся, – скомандовал он, передавая парня казачку.

Сообразив, что помощник из него сейчас никакой, Беломир даже не пытался спорить. Не был уверен, что сумеет отследить противника даже на таком расстоянии. Покорно опустившись на раскатанную кошму, он сделал несколько глотков воды из кожаной фляги и, накрывшись буркой, моментально уснул. Не побеспокоили его ни пушечные залпы, ни рукопашная схватка, последовавшая дальше.

Проснулся парень от дикого чувства голода. Откинув край бурки, Беломир огляделся ещё мутным от сна взглядом и, убедившись, что посторонних рядом нет, кряхтя, словно старый дед, поднялся. С грехом пополам добравшись до ближайших кустов, он старательно полил их и всё той же покачивающейся походкой вернулся на своё место. Подобрав флягу, он отошёл на пару шагов в сторону и принялся умываться, чтобы хоть как-то согнать с себя сонную одурь.

Возникший рядом Любим молча протянул ему миску, полную ещё горячего кулеша, и Беломир понял, что убить готов за хорошо прожаренный кусок мяса. С благодарным кивком забрав у казачка миску, он уселся на кошму и не раздумывая принялся орудовать ложкой. Моментально вылизав посудину, он отдал её Любиму и, забирая кружку с чаем, негромко спросил:

– Как вчера прошло?

– Всех положили, – азартно усмехнулся казачок.

– Наших много побили? – кивнув, уточнил Беломир.

– Троих насмерть, да десятка полтора пораненных, – чуть пожал казачок плечами.

– С чего так? Неужто заметили вас? – глухо поинтересовался парень, мрачнея на глазах.

– За то не ведаю, дядька, прости. Меня и самого в бой не пустили. Велели за тобой крепко смотреть, – обиженно буркнул Любим.