Родовое гнездо

– Казаков молодых в степь слать надобно. Пусть вокруг всё обложат, чтобы и мышь не проскочила, – не унимался Беломир. – Что степняки? – снова повернулся он к Григорию. – Весточку подал?

– Подал. Следопытов своих послать решили, – вздохнул казак, чуть скривившись. – Не поверили.

– Оно понятно, – отмахнулся Беломир. – Я б тоже решил, что это уловка чья.

– Ништо. Думаю, скоро сами всё увидят, – зло усмехнулся Григорий. – Я только одного никак в толк не возьму. С чего вдруг они так против нас ополчились?

– Чернецы их на нас травят, словно псов. Который раз уж пробуют нас со свету сжить, – махнул Беломир рукой. – У степняков теперь свои беды, вот и решили тихой сапой сами управиться. Потому и решили частями по степи пройти, чтобы кочевники не приметили. А нам то на руку.

– То верно. Частями их бить сподручнее, – хищно усмехнулся Елисей.

– Главное, чтобы где в степи не соединились. Вот тогда туго нам придётся. Силу они большую собрали, – продолжал развивать парень свою мысль. – Потому и говорю, нам их приметить нужно прежде, чем другие появятся.

– Покоен будь, друже. Приметим, – кивнув, твёрдо пообещал Елисей. – Сам казачков гонять стану. Пусть хоть живут в степи, а ворога мне найдут.

– Добре, – устало кивнул парень.

– Ты б поспал, друже, – заметив его состояние, предложил Елисей. – Всё одно нам теперь только ждать осталось. Сам сказал.

– И верно. Передохни, – согласился с ним Григорий. – А случись чего, так и разбудим. Я вон сейчас к тебе казачка молодого приставлю, заместо стремянного. Пусть присматривает.

– Сам решай, – отмахнулся Беломир, не имея сил ни спорить, ни что-то доказывать.

Сдвинув седло поудобнее, парень улёгся и, накрывшись буркой, моментально уснул, словно провалился. Сидевшие у костра характерники молча переглянулись, понимающе усмехаясь. Они его состояние понимали прекрасно. Сами частенько валились с ног после долгих переходов по степи в обороте. Жестом подозвав к себе молодого паренька из казачков, что были взяты в этот поход как вспомогательная сила, Григорий шёпотом поставил ему задачу, тыча пальцем в спящего парня.

Кивнув, казачок быстро смотался куда-то на другой конец лагеря и, прихватив свои пожитки, вернулся к костру. Присев рядом с кошмой, служившей Беломиру постелью, паренёк задумчиво покосился на спящего и, не удержавшись, тихо спросил:

– Дядька Гриша, а чего он вам?

– Я те дам чего… – моментально вспыхнул Елисей.

– Погоди, брате, – осадил его казак. – Дай скажу. Не то так и станут промеж себя байки придумывать.

– Добре, – махнул Елисей рукой, остывая.

– То, сынок, не просто так казак, а характерник, которого промеж нас ещё не было. Он не телом, он духом над землёй летать может, потому как род его Кречетом зовётся. И сил тот полёт у него отнимает столь много, что не угляди, тут и помрёт. Оттого и велел тебе приглядывать, к тому же знает он много такого, про что мы тут и не слыхали. Тюфяк его видишь? – ткнул он пальцем в лежащее рядом с парнем ружьё. – Сам нашёл, как сделать, и в деле его я сам видал. Да и не только я. И будь у нас тех тюфяков хоть сотня, войско княжье к станам нашим и не пробовало б подойти.

– А чего ж не сделает? – моментально вскинулся казачок. – Давно б уже в таком разе всех ворогов побили.

– От дурной, – фыркнули казаки. – Да чтоб один такой тюфяк сделать, ковалю нашему пришлось седмицу в кузне ночевать. Тяжкое то дело и трудное. Не каждому кузнецу под силу, – пояснил Елисей, мрачно усмехаясь. – Нешто ты и вправду решил, что мы за то не думали?

– Прости, дядька, – смутился казачок. – А правду бают, что он сам, один может супротив десятка выйти и живым остаться? Бают, что истинный витязь так и делает.

– Лжа то, – отмахнулся Григорий. – Сила витязя не в могуществе телесном, а в духе его. Витязь не столь телом, сколь духом силён.

– Как так? – растерялся казачок.

– Объяснить того толком не могу, – скривившись, вздохнул Григорий. – Но то, что Беломир без малого витязь, то верно. Думаешь, с чего он теперь нами командует, а мы слушаем да сполняем со всем прилежанием?

– Вы?! – изумлению казачка не было предела.

Услышанное для него и вправду было настоящим откровением. Ведь он не раз наблюдал, как суровые характерники строят всех старшин в разных станицах, и спорить с ними не решаются даже самые отчаянные сорвиголовы. А тут какой-то непонятный казак запросто ими командует, а они и не спорят.

– Мы, – коротко кивнул Елисей. – И так мы сами решили. Сказано, умеет он столь много, что нам и не привидится. Думаешь, засаду с тюфяками мы удумали?

– Неужто он? – охнул казачок.

– Он. Сам ворога приметил, сам место потребное нашёл, сам и придумал, как их изничтожить. Потому и слушаем мы его, словно отца родного. Про войну он поболее нас всех тут вместе знает. Потому и велено тебе его беречь да помогать. Надобно нам, чтобы он не обычными делами занимался, а о деле мыслил. Коня обиходить да кулеша сварить и без него есть кому. А вот придумать, чтобы ворога могучего побить, это только он может. Понял ли?

– Ага, уяснил, – чуть подумав, решительно кивнул казачок.

– Тебя как звать-то, воин? – вспомнил Елисей о правилах вежливости.

– Мать Любимом нарекла, – чуть смутился казачок.

– Один сын у неё? – уточнил Елисей, заметив серьгу в левом ухе.

– Один. Да две девки. Отца в позапрошлом годе степняки срубили, – вздохнул Любим.

– Не журись. Станешь справно дело делать, при Беломире останешься. А он всякому научить может. Да и без добычи не останешься. Беломир вой удачливый. Верно знаю, – пообещал Григорий, – станешь в походах при нём стремянным, глядишь, и биться добре научишься.

– Как вы? Чтобы любого оружного ворога голыми руками брать? – оживился Любим.

– Так пока только он и умеет, – понимающе усмехнулся Елисей. – Думаешь, с чего мы почитай каждый день на луг ездим да народ смешим? Учимся.

– Вы? У него? – снова усомнился казачок, неверящим взглядом оглядывая обоих казаков.

– Сам же сколь раз то видел, – фыркнул Григорий. – Чего ж теперь дурь спрашиваешь?

– Видеть видел, да только не понял ничего, – помолчав, смущённо признался Любим. – Кто кого учит, чему, так и не разобрал.

– Вот побудешь с ним рядышком, тогда и поймёшь, – усмехнулся Григорий.

Сам же Беломир, этого разговора не слышал. Едва провалившись в сон, парень тут же услышал давно знакомый голос, одобрительно пророкотавший:

– Добре всё придумал, парень. Да только опять забыл всё.