Страница 36 из 79
– Потому и говорю, нельзя их отсель выпускать. Все в землю эту лечь должны. До холопа последнего, – рыкнул Беломир в ответ.
– Добре, друже. Всё сполню, – помолчав, решительно кивнул казак.
Весь следующий день Беломир провёл в трансе, направляя свой дух на самое дальнее расстояние, которое только мог покрыть. Но войска противника так и не нашёл, хотя поднимался почти на максимальную высоту. К вечеру Григорий едва не силой заставил его остановиться, заметив, что парень осунулся буквально на глазах. Как оказалось, такие нагрузки выжимали из тела жизненные силы в буквальном смысле этого слова.
Почувствовав, что в таком режиме скоро просто свалится, Беломир усилием воли заставил себя остановиться и просто прилечь у костра. К тому же есть уже хотелось просто невыносимо. Получив от кашевара миску кулеша, парень впился зубами в ржаной сухарь и принялся жевать, даже не замечая вкуса пищи. Сидевший рядом Григорий, глядя на него, только головой качал. Потом, дождавшись, когда парень утолит первый голод, тихо произнёс:
– Похоже, и тебе несладко приходится.
– Когда далеко смотреть надобно, да, – с полным ртом пояснил Беломир.
– Ты бы поберёгся, друже. У тебя и самого теперь дитё будет. Кто ж его после растить да пестовать станет?
– О том и думаю. Потому и хочу ворога тут задавить, чтобы он до станицы не добрался, – моментально нашёлся парень.
– Да прав ты, друже. Прав, – смущённо закивал казак. – Уж прости, не снесла душа. Вот и задумался прошлым днём.
– Потому и хочу тебя в разум ввести, – отмахнулся Беломир, продолжая орудовать ложкой.
Сам Григорий перед выходом только и делал, что отъедался да отсыпался. Дорога ему предстояла дальняя, и сил потребуется много. Напившись чаю, Беломир улёгся на кошму и, вздохнув, проворчал:
– Ел бы так в простой жизни, уже б в двери не влезал.
– Ништо, брате, – тихо рассмеялся казак. – Мы все так едим, а всё одно словно вяленые. В нашем деле лишнего тела не бывает. Разом всё в дело уходит.
– Знаю, – лениво протянул Беломир. – Ты когда пойдёшь?
– А вот как стемнеет, так и пойдём, – нехотя вздохнул казак.
– Ну, прости, брате. Всё одно, как ни крути, никто иной дела сладить не сможет, – с понимающей улыбкой пояснил парень.
– Ведаю за то.
– Ты Елисею весточку подал? – уточнил парень.
– Утром ещё. Сбираются уже. И вестника по станицам он послал. Сбираются казаки.
– А посыльные в степь? – тут же задал Беломир главный вопрос.
– Часть ушла уж, – отмахнулся Григорий. – Теперь только ждать. Всё, как ты велел, сладили. Молодые казачки на добрых конях. И настрого им велено только за ворогом смотреть. К войску и близко не подходить.
– Добре, – вздохнул парень, понимая, что ничего больше в данной ситуации он сделать не сможет.
Они лежали у костра до самых сумерек. Но едва начало темнеть, Григорий поднялся и, тяжело вздохнув, еле слышно произнёс:
– Пора, друже.
Поднявшись, Беломир молча последовал за ним прочь из лагеря. Уже привычно дождавшись, когда казак закончит оборот, он повесил кинжал волку на шею и, потеребив шерсть на могучей шее, тихо произнёс:
– Осторожен будь, брате. И старшинам воли не давай. Ждать вас стану.
Вместо ответа волк ткнулся лобастой башкой ему в грудь, едва не опрокинув на спину, и, развернувшись, беззвучно скрылся в подлеске. Собрав вещи казака, Беломир вернулся в лагерь и, присев в костру, вскинув голову, мрачно посмотрел в темнеющее небо. Беломир отлично понимал, что из этой драки вернутся далеко не все. А значит, он просто обязан сделать так, чтобы эти потери были как можно меньше.
И дело тут было не в человеколюбии или какой-то высшей цели. Просто потеряв казаков, он обречёт на смерть всех, кто был ему хоть немного дорог. Включая собственного, ещё не рождённого ребёнка. До него только теперь начало доходить, что Дамира носит его родного, кровного ребёнка. Выходит, он должен сделать всё, чтобы этот ребёнок мог спокойно жить. Должен и всё.
* * *
К подходу первой сотни казаки успели. Беломир сумел обнаружить противника ещё в степи. До того, как войско втянулось в леса предгорий. Имея представление, куда именно движется эта сотня, парень выбрал на их пути подходящее место, и казаки в авральном порядке начали устраивать засаду. К подходу противника всё было готово. Казаки устали и вымотались, сам же Беломир чувствовал себя выжатым, но всё это не помешало казачьему воинству встретить врага со всей своей пролетарской ненавистью.
Два залпа из четырёх пушек, и лихая атака не оставила противнику ни одного шанса. Понимая, что этой дорогой могут воспользоваться и остальные, Беломир заставил своих бойцов навести на месте засады идеальный порядок. Трупы утащили дальше в степь, а кровавые пятна засыпали песком и землёй. В некоторых местах даже кусты высадили.
Глядя на эту суету, Григорий и Елисей только головами качали, но как-то оспаривать решения парня не решались. Понимали, что всё это делается не просто так.
Сам же Беломир, едва убедившись, что все его команды выполнены, тут же снова погрузился в транс. Убедившись, что очередная сотня ещё не подошла, парень вернулся в себя и, бессильно повалившись на кошму, еле слышно проворчал:
– Да будь оно всё неладно. Так и сдохнуть не долго.
– Ты чего там? – тут же подскочил к нему Григорий. – Нужно чего, друже?
– Воды дай, – справившись с кашлем, прохрипел Беломир.
Напившись, парень кое-как уселся на кошме и, протянув к костру озябшие пальцы, мрачно вздохнул:
– Нет пока никого. Что казаки, которые за степью смотреть должны? Вестники были? – уточнил он, повернувшись к Григорию.
– Не было пока. Одну сотню и приметили, – смущённо пожал он плечами.
– Значит, опять ждать станем, – тяжело вздохнул парень.
– Придётся, – в тон ему вздохнул Елисей, присаживаясь к костру. – Ты б передохнул маленько, брате. Нельзя так. Сам себя изведёшь.
– На том свете отдохнём, – автоматически отозвался Беломир и едва не взвыл от злости на самого себя. Снова отвлёкся и забыл о самоконтроле.
– Думай, чего несёшь, – рыкнул в ответ Григорий.
– Ежели мы их тут не осадим, и думать более не о чем будет, – отмахнулся парень. – Много их больно.
– Ништо, брате. Теперь уж легче будет. Почитай полторы сотни положили, – примирительно вздохнул Елисей.