Страница 27 из 79
Баня на подворье Вереи была старая, саманная. Толстые стены практически не пропускали звуков, а окон там никогда не было, так что о том, что там происходит, можно было только догадываться. В общем, к тому моменту, когда друзья допивали уже второй чайник чаю, а Ладушка была отправлена спать, из бани вышла повитуха и, подслеповато щурясь, окликнула:
– Векша, ты где там?
– Тута я, бабушка, – отозвался кузнец, вскакивая.
В порыве чувств он чуть всё вокруг не разворотил.
– Пляши, кузнец. Сын у тебя родился, – объявила бабка, весело усмехаясь. – Ступай, сам на них глянь, – милостиво разрешила она, кивая на двери бани.
Векша прокрался в здание так, словно оно было хрустальным, и минут на десять вообще пропал. А после, выйдя, остановился на пороге бани и, глядя на парня каким-то диким взглядом, вдруг завопил на всю округу:
– Сы-ын! Друже! У меня сын родился!!!
– Совсем сдурел, бугай дурной, – охнул Беломир, зажимая ладонями уши.
Как он это сделал, парень так и не понял, но от этого вопля его чуть с ног не снесло. О чём-то подобном он слышал, занимаясь рукопашным боем, но видеть самому не приходилось ни разу. В общем, крик этот поднял на ноги всю станицу. Кое-как успокоив приятеля, Беломир помог ему переправить Верею в дом и, выдав бабке серебряный динар, отправился домой. Уже лёжа в постели, парень прокручивал в голове события прошедшего дня и, вздохнув, тихо проворчал:
– Блин, и вправду жениться, что ли?
* * *
– Ты чего сделал-то, друже? – растерянно глядя на парня, тихо спросил Елисей.
– А что не так? – растерялся Беломир.
– Тебе сколь раз сказано было, не смей свою кровь на сторону отдавать? А ты?
– А что я? – снова не понял парень. – Да что стряслось-то? – не выдержав, возмутился он.
– Дамира в тягости. Сказывала, от тебя, – фыркнул казак. – Погоди. Так ты что же, не знал ничего? – сообразил он, глядя на охреневшую физиономию парня.
– Откуда? – развёл Беломир руками, пришибленный услышанной новостью.
– От ведь… – в полный голос выругался Елисей, хватаясь за голову.
– Ты чего лаешься? – выходя на крыльцо, иронично поинтересовалась Дамира.
– Это правда? – повернулся к ней Беломир.
– Вон с чего шум, – понимающе вздохнула женщина и, пройдя к столу, присела на лавку, испустив тяжёлый вздох. – Правда, – коротко кивнула она.
– Ты ж мне другое сказывала, – глухо произнёс парень, уставившись взглядом в столешницу. – Выходит, обманула?
– Не лгала я тебе, Беломир, – чуть слышно всхлипнув, быстро ответила женщина. – Мне почитай сорок второе лето случилось, а по сию пору ни разу дитя не носила. Словно сама Мать того не хотела. Я потому к тебе и льнула, – повернулась она к Елисею. – Думала, хоть твоё семя приживётся. Я уж и сама не чаяла, что смогу матерью стать. А тут такое. Сама себе не поверила, когда поняла.
– Бывает же, – растерянно покрутил Елисей головой. – Что делать станешь? – повернулся он к парню.
– Велишь уйти, уйду, – глухо добавила Дамира, не поднимая взгляда.
– Совсем сдурела?! – взвился Беломир так, словно его шилом в пятую точку ткнули. – Запомни, дура, это ещё и мой ребёнок! – зарычал он так, что даже казак невольно в сторону шарахнулся. – Привыкла там у себя чужими детьми разбрасываться. И что из того вышло? – рычал он так, что Дамира испуганно сжалась.
В такой ярости его ещё никто не видел. Елисей, взяв себя в руки, сдвинулся ближе и, осторожно взяв парня за руку, негромко произнёс, пытаясь остановить:
– Погоди, друже. Уймись. Чего теперь-то яриться, коль вышло так. Сам слышал, она и сама того не ждала.
– Слышал, – рыкнул Беломир, беря себя в руки и усилием воли заставляя успокоиться. – Здесь жить станешь. Как прежде жила, – сделав глубокий вздох, произнёс он, тщательно выговаривая каждое слово. – И запомни, потому как больше повторять не стану. Это ещё и мой ребёнок. И мне плевать, как оно у вас там было. Будет так, как я скажу. Поняла? – взглядом его в эту минуту можно было железо прожигать.
– Поняла, – робко кивнула женщина, явно напуганная такой вспышкой.
– А как теперь с женитьбой твоей быть? – вдруг озадачился Елисей. – Я ж уже и с Радмилой баял.
– Был у нас разговор, – робко ответила Дамира. – Я ничего не хочу. Главное, чтобы рядом с дитём быть. Пусть женятся. А я так, рядышком, навроде ключницы останусь. Радмила согласная. Она в стане отцовском к тому привыкла. У отца её три жены было и пять наложниц.
«Вот только гарема мне и не хватало», – мысленно простонал Беломир, едва не хватаясь за голову.
– То добре, – подумав, вдруг кивнул Елисей. – Радмила девка ещё молодая, дурная. С тобой рядом быстро уму-разуму научится. Я ей после сам всё скажу. Станешь старшухой при них, – подытожил он.
– Чего? Кем? – едва не в голос спросил Беломир, но вовремя успел прикусить язык, вспомнив, что так называли старшую женщину в доме.
– Что делать станешь, коль девка будет? – повернулся Елисей к Дамире.
– А что уж тут сделаешь, – пожала те плечами. – К Матери я её всё одно привести не смогу. Нет больше ни капища, ни жрицы. Учить стану, как верно оружьем владеть, не без того. А в остальном ему решать, – кивнула она на парня.
– А коли сын? Уйдёшь? – не унимался казак.
– А куда мне идти? – спросила женщина с неожиданным надрывом в голосе. – Я только его милостью ещё в степи, под кустом не сдохла. Кабы не его добро, так бы и бродила по степи, словно калика перехожая, или зарезали б, словно овцу.
– Уймись, – жёстко осадил её Беломир. – Никто тебя никуда гнать не станет. Раз уж сложилось так, значит, все вместе жить станем. С того ещё и проку больше будет.
– Это какого же? – продолжал придираться Елисей.
– Сам сказал, старшухой будет, – отрубил парень. – Да и не дело дитяти расти, родной матери не зная. А уж кто будет, как род даст. Да и не особо важно то, – закончил он, обречённо махнув рукой.
– Да как ж не важно-то? – вскинулся казак.
– Для меня не важно. Главное, что дитя то моей крови. Моё, – рыкнул Беломир, снова начиная заводиться.
– Выходит, тебе только это важно? – озадачился Елисей.
– Я последний из всего рода, – помолчав, осторожно ответил Беломир. – Один. Более и нет никого. Совсем. И потому не важно, кто родится. Важно, что дитя то моей крови будет.