Родовое гнездо

– Уймись, заполошный. Добре всё с ней. Тебя дожидается, – усмехнулся Беломир в ответ, кивая на ворота.

– Благодарствуй, брате, – радостно выдохнул кузнец и сломя голову помчался домой.

– Совсем уж ума лишился, – проворчал Беломир, глядя ему вслед. – Даже гостинцы взять забыл.

– Скоро обратно прибежит, – рассмеявшись, махнул Гриша рукой. – Пошли, я тебе твоё всё отдам, да покажу, где чего сложено, – позвал он.

Обходя телеги, он коротко пояснял, где находятся металлы, а где всё заказанное и, достав из-под сиденья дрог увесистый мешок, закончил, протягивая его парню:

– А тут, брате, казна твоя, что за украшения да придумки купец отдал. За цену железа с Векшей говори. Тут он командовал.

– Да род с тобой, друже, – отмахнулся Беломир. – Знаю, что чужого не возьмёшь. По мне, так железо главнее будет. Благодарствуй, брате.

– Не на чем, друже. Уж прости, но и мне домой пора. Звёздочка моя, небось, уже и баню затопила, – смущённо отговорился казак.

– Ступай себе, – понимающе улыбнулся Беломир.

Казаки, приехавшие возницами, разобрали свои мешки и, попрощавшись, дружно отправились по домам. Только коней с собой увели. Так что парню осталось только выпрячь пару, что тащила дроги. Откатив телегу подальше во двор, Беломир быстро выпряг лошадей и, дав им остыть, принялся чистить. Проверив и развесив по местам всю упряжь, парень принялся заносить в дом привезённые заказы.

Список у него был длинным, поэтому времени это занятие заняло много. К вечеру, разобравшись со всем привёзенным, парень снова вышел во двор и, присев к столу, с довольным видом потянулся. И Векша, и Григорий купили всё, что он просил. К тому же казак ещё добавил от себя, закупив составляющие для изготовления пороха. Помнил Гриша, что парень старается использовать своё ружьё, чтобы придумать какое-то улучшение. Какое именно, он не знал, а Беломир просто не понимал, как ему это объяснить.

А всего-то парень мечтал получить в руки гремучую ртуть для капсюлей. Вот тогда его задумка обрела бы свой окончательный вид. Но людей, всерьёз занимающихся химией, в округе не наблюдалось, а сам он и понятия не имел, как её сделать. Отвлёкшись от своих мыслей, парень поднялся и, вздув в печке огонь, занялся подготовкой к вечернему чаепитию. Всё равно заниматься чем-то было уже поздно, а покупки разобраны. Даже то, что для себя заказала Дамира, было отнесено в её комнату.

Чайник уже закипел, и парень потянулся, чтобы снять его с огня, когда со двора Векши на всю станицу раздался рёв раненого тираннозавра:

– Беломи-и-ир!

Вздрогнув от этого вопля, парень едва не выплеснул кипяток на себя. Одним движением переставив чайник на стол, он вылетел со двора и, с разбегу перемахнув плетень на подворье кузнеца, влетел на крыльцо, едва не сбив с ног выскочившего навстречу Векшу.

– Что стряслось?! – схватив его за руки и встряхивая, быстро спросил парень.

– У Вереи началось, – растерянно прохрипел кузнец.

– Тьфу, дура! Лада где? – сообразив, о чём речь, выругался парень.

– Тута я, дядька, – выскочила из дома девочка.

– Беги, Ладушка, до бабки Ярины. Скажи, у Вереи началось. Она поймёт, – быстро объяснил он ребёнку задачу. – А ты, – повернулся он к кузнецу, – неси пару больших чугунков. Воду греть надобно.

– Ага, понял, – закивал кузнец и ринулся в дом, едва не снеся дверь с петель.

Сам Беломир, зная, где у него что стоит, подхватил два ведра и поспешил на мостки. Набрать свежей, чистой воды из ручья. К тому моменту, когда бабка повитуха добралась до их двора, на летней кухне уже кипятились два больших чугунка воды, а в хате на столе были уложены куски чистой холстины. Что делать дальше, Беломир просто не знал. Помнил только, что обычно роды проходили в бане. Но нужно ли её для этого топить, не помнил.

Вошедшая во двор бабка одобрительно кивнула, увидев их приготовления, и, пройдя в дом, принялась командовать. Выскочивший оттуда Векша понёсся в баню, и Беломир мысленно сам себя похвалил, что не стал влезать раньше времени. Как оказалось, топить её не требовалось. Нужно было только развести огонь в очаге и подвесить над ним пучки каких-то трав. Пучки эти бабка принесла с собой. Вскоре туда же унесли и горячую, и холодную воду, а после кузнец на руках перенёс и роженицу. После его просто из бани выгнали, велев ждать в сторонке и не лезть под руку.

Подволакивая ноги, Векша добрёл до стола под навесом и, плюхнувшись на лавку, растерянно прохрипел:

– Благодарствуй, брате. Кабы не ты, я б не управился.

– Уймись, – отмахнулся Беломир, устало вздыхая. – На то и друзья даны, чтобы в трудное время помогать. Не рви сердце. Добре с ней всё будет, – добавил он на всякий случай.

– Дай-то род, – истово вздохнул кузнец.

– Сказано, уймись. Не для того вам род дитя дал, чтобы сгубить его раньше времени, – рыкнул Беломир, добавив в голос строгости.

Знал, что такой тон действует на приятеля отрезвляюще.

– Всё понимаю, друже, а всё одно страшно.

– Делом займись, – скомандовал парень, увидев выходящую из дому Ладу. – У тебя вон дитё ещё не кормлено, а уж вечер на дворе. Хоть чайник спроворь.

– И верно, – оглянувшись на девочку, подскочил кузнец.

Быстро налив в чайник свежей воды, он плюхнул его на печку и рысью помчался в дом, успев отправить ребёнка к столу. Беломир, усадив девочку рядом с собой, принялся задавать ей всякие вопросы, чтобы отвлечь от происходящего. Но Лада иногда отвечала невпопад, явно что-то обдумывая. Вернувшийся Векша поставил перед дочкой тарелку с куском пирога и, налив ей чаю, принялся наполнять принесённые с собой кружки. Нужно было хоть как-то время убить.

Но едва они успели пригубить напиток, как девочка, отодвинув от себя тарелку, вдруг спросила:

– Тятя, а я как вырасту, тоже маленького рожу?

– Сначала надобно замуж выйти, – нашёлся Беломир. едва не облившись от неожиданности кипятком. Второй раз за несколько часов.

– Оно понятно, – с серьёзной моськой кивнул ребёнок.

– Вот как замуж выйдешь, тогда у тебя маленький и появится, – быстренько закруглил Беломир тему.

– Ага. Это хорошо. Правильно, – чуть подумав, кивнула девочка.

«М-да, теперь я начинаю понимать, почему тут принято девочек женщинам воспитывать», – проворчал парень про себя, пряча нос в кружке.