Родовое гнездо

– Жив, как видишь, – хмыкнул Беломир, благодарно улыбнувшись и чуть кривясь от боли в порванной щеке.

– Он покуда и сам не понял, что едва с безносой разминулся. Вот малость опамятует, тогда и спросишь, – усмехнулась, входя, Дамира.

– Ну, одной кошки, чтобы меня задавить, маловато будет, – отмахнулся парень. – Вот будь их пара, тогда точно б схоронили.

* * *

– Ну и рожа у тебя, Володя, ну и рожа, – еле слышно бурчал Беломир, разглядывая своё отражение в зеркале своего же изготовления.

Тут и вправду было на что посмотреть. Барс, нанеся ему агонизирующий удар, во-первых, едва не свернул парню шею, а во-вторых, разукрасил ему шею и физиономию так, что первое, что пришло Беломиру на ум: – В фильмах ужасов я теперь без всякого грима сниматься могу.

От разрыва артерии его спасла шейная цепочка из серебра, на которой он носил громовую стрелу. Коготь зверя вошёл между звеньями и из-за их плотности не дотянулся до яремной жилы, как тут это называлось. Только кожу на шее располосовал. Дальше четыре шрама тянулись от нижней челюсти к переносице. В общем, морду лица распахало так, что и сказать страшно. А самое главное, что зверь не дотянулся до глубоких мышц. Это спасло парню мимику и не лишило возможности просто разговаривать. Вот и сидел он в большой комнате своего дома, тяжко вздыхая.

– Не журись, – войдя, походя произнесла Дамира, выставляя на стол кружки и блюдо со сладким пирогом. – С лица воду не пить, а с отметинами ты ещё краше стал.

– Посмеяться решила? – удивлённо поинтересовался парень.

– И не думала, – решительно качнула женщина головой. – Ты просто законов наших не знаешь. У нас вой без шрама или трус, или богов любимец. Выходит, он не просто силён, а ещё и живуч, и чем больше шрамы, тем он считается сильнее.

– Это кто ж вам такую глупость сказал? – удивлённо покачал Беломир головой.

– Того не ведаю. Издревле так повелось. Но, по правде сказать, мне шрамы мужские нравятся, – лукаво улыбнулась Дамира. – Сразу видно, что вой истый и от боя не бегает. Так что не журись, – повторила она.

– Да меня не шрамы волнуют, – вздохнул парень, осторожно касаясь кончиком пальца кожи на лице. – Шея ноет так, что иной раз и головы не повернуть. Да ещё голова болит. Крепко он меня приложил.

– Ещё бы не крепко. Попади мне такой удар, и голова б оторвалась, – кивнула Дамира, понимающе усмехаясь. – А то, что у тебя голова болит, так оно и не удивительно. Ты о камень ударился так, что едва кость себе не проломил. Потерпи уж. Заживёт скоро, как новенький будешь.

– Да потерпеть-то не штука, но нам скоро на торг ехать, – вздохнул Беломир, отодвигая зеркало и подтягивая к себе чашку с чаем.

– Неужто Векша без тебя не управится? – усомнилась женщина.

– Управится. Цены ему известны, – отмахнулся парень. – Только я ведь тут от скуки волком взвою или взбешусь. Вот ведь незадача, – испустил он очередной вздох.

– Не взвоешь, – помолчав, тихо ответила Дамира. – Отдай всё, что продать хотел, Векше да список сделай, чего купить надобно. Он управится. А сам просто отдыхай. Я и сама на торг ехать хотела, да теперь тобой останусь. Иначе никак.

– А тебе-то оно зачем? – не понял парень. – Надобно, так езжай. Я денег дам, обнов себе всяких купишь.

– А ты тут и вовсе один останешься? – иронично фыркнула женщина. – Нет уж. Я уж лучше после съезжу. Или попрошу того же Векшу потребное купить. Или Гришу.

– Думаешь, он поедет? – усомнился парень.

– Так ты ж не сможешь. Значит, ему ехать, – развела женщина руками. – Ты в станице станешь воями командовать, а он караван поведёт.

– Караван и Родомил свести может, – отмахнулся Беломир.

– Грише и самому в стане сидеть скучно, – рассмеялась Дамира.

– С чего бы? У него вон жена молодая. Того и гляди, дитя появится. Так чего ему из дому бежать?

– Так за гостинцами для жены, – продолжала веселиться женщина. – Тут-то он только украшения твои купить может, а женщине, окромя того, ещё много всякого надобно.

– Угу, так надобно, что все твои вещи можно в один мешок малый собрать, – не удержавшись, тут же поддел её парень.

– Ну, ты меня-то с мужней женой не путай, – отмахнулась Дамира. – Да и не для кого мне собирать всякое. И прежде Мать своих детей не дала, а теперь и вовсе о том думать не приходится.

– Да что ты вечно себя в старухи записываешь? – возмутился Беломир. – Тебя с иными молодками сравнить, так ещё два раза посмотреть, которая краше да фигуристее.

– Благодарствуй, – улыбнулась Дамира, которой явно понравился этот незамысловатый комплимент.

– Не на чем. Я правду баю, – отмахнулся парень, погружаясь в размышления о случившихся с ним потерях.

Если забыть о внешних повреждениях, то самым тяжёлым последствием оказалось сотрясение мозга, которое он получил, треснувшись башкой о камень. Судя по тому, что голову он медленно и осторожно мог поворачивать в любом направлении, получалось, что шейный отдел позвоночника уцелел. Мышцы шеи, хоть и со скрипом, но работали. Похоже, удар барса нанёс самые сильные повреждения именно им.

Проводя подобную диагностику регулярно, Беломир всё твёрже убеждался в своих выкладках. С каждым днём последствия той драки становились всё меньше. А вот с головой всё ещё были трудности. Долгое время занимаясь контактным спортом, парень отлично знал, что такое сотрясение и как с ним бороться. Вот и старался вести себя, как образцовый пациент. Нажить себе на ровном месте эпилепсию или ещё какую-нибудь болячку не хотелось от слова совсем.

– Ты чего примолк? – выдернула Дамира его из размышлений.

– Думаю, как лучше дело справить, – буркнул парень.

– Это ж какое у тебя теперь дело? – не поняла женщина.

– Какое и было, – фыркнул Беломир. – Караван на торг снаряжать надобно. А тут ещё и от перса нашего каравана не было.

– Ох, и ловок же ты, Беломир, – вдруг произнесла женщина. – Это что ж надо было купцу тому обещать, чтобы он тебе прямо к дому караваны с железом всяким слал?

– Украшения да забавы ему мои шибко понравились, – выкрутился парень.

Их разговор прервал стук в дверь. Легко поднявшись, Дамира ловко скользнула к дверям и, распахнув створку, отступила в сторону, впуская гостя.

– Мир дому сему, – произнёс Григорий, кланяясь огню, горевшему в крошечной серебряной лампадке.

– Благодарствуй, брате. Проходи, к столу присядь, пирога отведай, – обрадовался Беломир гостю.