Родовое гнездо

За неделю с того момента, как он очнулся, казак забегал проведать его раза четыре. Но все эти визиты случались буквально на ходу. Дел после той разведки у характерника оказалось много. Как позже узнал Беломир, горцы затевали в том ауле не поход в предгорья, а большую разборку между собой. Кто-то кому-то там умудрился на любимую мозоль наступить. В итоге едва не случилась большая драка. Но казакам и тут нужно было держать ухо востро.

Не чинясь, Григорий присел к столу и, с благодарным кивком приняв у Дамиры кружку с чаем, отщипнул поджаристый кусочек пирога. Прожевав, казак расправил пальцем усы и, внимательно посмотрев на парня, негромко спросил:

– Что с торгом делать станем, друже?

– Боюсь, в этот раз тебе ехать придётся, – нехотя отозвался Беломир. – Я с Векшей список дам, чего купить надобно будет. Присмотри там.

– Покоен будь. Сполню, – коротко кивнул Григорий. – И за Векшей пригляжу, и куплю всё, что скажешь.

– Уж прости, что вышло так, да только я пока не ездок, – смущённо повинился парень.

– Род с тобой, друже, – отмахнулся казак. – Я ж грешным делом думал, схороню тебя.

– Ты расскажи толком, как оно было. Я ж после той драки и не помню ничего. Не в себе был, – оживился парень, решив выяснить для себя главное.

– А как было? Я ж в обороте был. Прибежал, а там побоище такое. Добре хоть руды запах прежде учуял. В схрон вбегаю, а ты весь в крови лежишь, на тебе барс мёртвый, а лошади в пене все. Слава роду, ты всё потребное прятать не стал. Наготове держал. Я обернулся и первым делом кинулся тебе руду унимать. Сразу почуял, что жив ещё, без памяти токма. Перевязал, на кошму уложил и принялся коней вываживать. Благо знают они меня. Насилу успокоил. После шкуру с того барса снял, скарб наш на лошадь кинул, тебя в седло поднял, привязал – и поехали, – коротко поведал казак, упуская всякие подробности. – Виноват я перед тобой, брате, – неожиданно закончил он, опуская голову.

– Это с чего? – растерялся Беломир, никак не ожидавший такого захода.

– Так не учуял, что схрон тот в барсовых угодьях стоит, – смущённо развёл Григорий руками.

– Да как бы ты его учуял, коль он, зараза, по скале, как по степи гуляет? – возмутился парень. – Он же на меня со скалы и кинулся. Одна радость, я его прежде приметил и успел выстрелить. Лошади беспокоиться стали, вот я самострел и взвёл. Знал, что на тропе нет никого, и потому принялся на скалы смотреть. Да только не знал, что он таким живучим будет. Болт в грудь получил, а всё одно на меня прыгнул. Сильный зверь.

– Барса хозяином гор зовут, – кивнул Григорий. – Такого зверя добыть у горцев доблестью великой почитается. Я потому шкуру его в стан и привёз. Будешь после заместо плаща её носить. Уж поверь, все горцы уважать станут.

– Да мне их уважение… – чуть скривившись, отмахнулся Беломир.

– Не скажи, брате. Вон, даже Звёздочка моя, едва ту шкуру увидев, глаза распахнула так, думал, ослепнет, – иронично усмехнулся казак. – А как услышала, что ты его один, самострелом да кинжалом взял, так и молвила: мол, вой великий.

– Девчонка, – усмехнулся Беломир.

– Девчонка, – согласно кивнул Гриша. – Да только девчонка та старой крови, да ещё и выучена была воями, что всю округу в кулаке держали. Мор у них случился, вот и осиротела. Не будь того, её за князя какого отдали бы. Уж поверь. Точно знаю.

– Спорить не стану. Тебе виднее, – согласился Беломир, решив не вдаваться в подробности и вспоминать, что на Кавказе князей не так и много было.

Хотя это как посмотреть и что считать княжеством. На Руси тоже в каждом городе по князю сидело, а город тот десяток дворов да посад у заборола. С того и началась вся та история с крещением и прочими развлечениями.

– Ты-то на торг поедешь? – вдруг повернулся казак к Дамире.

– Да куда ж я от него? – возмутилась женщина. – Ему и здоровому вечно не до хозяйства было, а теперь и вовсе с голоду помрёт, ежели кто к столу не кликнет.

– Ну, ты уж совсем меня каличным посчитала, – фыркнул Беломир.

– Права она, брате, – хмыкнул Григорий. – Тебе теперь не хозяйством, а собой заниматься надобно. Чтобы снова в силу войти.

– Войду, дай срок, – отмахнулся парень. – Рожа и сама заживёт, главное, чтобы голова болеть перестала.

– Вот и сиди себе тихонечко. Вон, задумки всякие придумывай. Я тебе после пергаменту ещё принесу. Сиди себе да рисуй.

– Придётся, – нехотя признал Беломир, отлично понимая, что напарник кругом прав.

– Не журись. Слава роду, в округе спокойно всё. Главное, сам в тело войди. А дальше ещё много дел будет, – понимающе усмехнулся казак.

– Дела я себе и сам придумаю, – отшутился парень, махнув рукой. – Я тебе к списку денег дам, купи всё, что укажу, – вернулся он к будущей поездке.

– Уймись, брате, – отмахнулся казак. – Есть казна. К тому же Векша твой ещё и купцу задумки твои отдаст. Шибко надобно станет, с того и возьму.

– Добре, – кивнул Беломир, сообразив, что напарник абсолютно прав, и нечего перекладывать деньги из кармана в карман. Нужно будет только не забыть предупредить кузнеца.

Попросив Дамиру налить ещё чаю, парень ухватил с блюда ещё кусок пирога и, запустив в него зубы, про себя проворчал: «И как только эта зверюга мне челюсть не вырвала? Там же когти чуть меньше тигриных, а силы на четверых таких, как Векша. Одним рывком бы оторвала».

Жевать ему было ещё больно, так что приходилось действовать только правой стороной лица. Но на аппетите парня это никак не сказывалось. Похоже, его организм, начав приходить в себя после случившейся встряски, принялся восстанавливать свои прежние кондиции. Так что ел Беломир после ранения за троих.

* * *

К удивлению Беломира, рваные раны на лице заживали гораздо лучше и быстрее, чем проходили последствия удара головой о камень. Даже шея после барсовой оплеухи перестала ныть и тянуть, а вот головные боли всё ещё регулярно накатывали. Особенно если приходилось напрягаться физически или что-то вызывало сильное волнение. Этот факт парня напрягал больше всего. Ведь с момента своего появления в этом времени это был уже второй серьёзный случай удара по голове.