Страница 14 из 79
Руки работают, а в голове крутится всякое, о чем можно подумать, не вдаваясь в подробности. В таком состоянии они просидели до самого вечера. Но едва только начало смеркаться, Григорий поднялся и, потянувшись, посмотрел на приятеля очень выразительным взглядом. Сообразив, что это предложение слегка перекусить, Беломир, чуть усмехнувшись, кивнул и принялся выкладывать снедь.
На этот раз казак отдал должное куску копчёного сала. В несколько укусов расправившись с солидным шматком, он напился прямо из родника и, бросив на парня выразительный взгляд, шагнул на тропу.
– Удачи, друже, – еле слышно выдохнул парень, провожая его взглядом.
Помня, что говорил напарник об осторожности, Беломир ещё раз проверил тропу и, убедившись, что посторонних на ней нет, улёгся спать. К его большому удивлению, даже местные бандиты предпочитали нападать не ночью, а на рассвете или днём, из засады. С ночной порой тут дружили только такие граждане, как характерники и он сам.
* * *
В таком режиме они провели трое суток. Ночью Григорий уходил в поиск, а днём, возвращаясь, спокойно отсыпался и отъедался. Именно этот факт Беломира удивлял больше всего. В образе волка казак умудрялся съедать за один раз столько, что можно было пять взрослых мужиков прокормить. И при этом он продолжал оставаться поджарым и сухим. Похоже, оборот и вправду отбирал у характерников огромное количество энергии. Ведь и Елисей так же не отличался избытком веса.
Оба казака были крепкими, поджарыми, сухими, словно провяленными, и при этом неимоверно сильными. Так что теперь, находясь рядом с Григорием в его второй ипостаси, парень понял, зачем было брать столько пищи. Проводив казака в очередной выход, Беломир уже привычно осмотрел тропу, по которой можно было добраться до их площадки, и, осмотрев лошадей, снова уселся ждать.
Именно это состояние больше всего бесило парня, но изменить тут что-то было невозможно. Ведь для того его и брали в такие походы. Деятельная натура парня требовала действия, движения, но он уже привычным усилием воли заставлял себя сидеть и просто спокойно ждать. К тому же он очень быстро нашёл себе занятие даже тут. Просто погружаясь в размышления о том, что ещё можно будет применить в их мастерской из того, что он помнил из прошлого.
К тому же за размышлениями и мечтами время бежало быстрее. Вот и теперь, погрузившись в собственные мысли, Беломир не сразу понял, что стреноженные кони принялись фыркать и беспокоиться. Очнувшись, парень легко поднялся и, подойдя к лошадям, принялся их успокаивать, не понимая, что происходит. Не настолько хорошо он знал этих животных. Но его собственная чуйка вдруг заставила парня насторожиться и, вернувшись к костру, подхватить уже взведённый арбалет.
Отчаянный храп и испуганное ржание коней заставили его вскинуть оружие и стремительно обернуться вокруг своей оси, высматривая неожиданную опасность. Какое-то странное движение на карнизе скалы заставило его замереть, медленно развернуться обратно. Только всмотревшись, Беломир вдруг понял, что именно видит. На узеньком карнизе, чуть выступавшем над площадкой, готовым к прыжку притаился снежный барс. Именно короткие подёргивания его длинного хвоста и привлекли внимание парня.
Стараясь не делать резких движений, Беломир навёл арбалет на зверя и замер, надеясь, что пятнистый красавец уйдёт, сообразив, что его заметили. Атмосфера на площадке сгустилась до грозовой. Лошади продолжали храпеть и вздрагивать, чувствуя опасность, но не понимая, откуда она грозит. И спустя несколько секунд барс прыгнул. Ожидавший чего-то такого Беломир успел нажать на спуск, и тяжёлый болт, ударив зверя в грудь, сбил его с траектории атаки.
Издав хриплый рёв, барс тяжело приземлился на лапы и, уже не обращая внимания на лошадей, атаковал парня. Понимая, что сходиться с таким зверем на кулачках по меньшей мере глупо, Беломир сразу после выстрела бросил арбалет и выхватил из ножен кинжал. Тяжёлый зверь ударил его лапами в грудь, одновременно пытаясь дотянуться клыками до горла. Силы прыжка уже раненного зверя хватило, чтобы сбить его с ног.
Успев перехватить его шею левой рукой, Беломир, падая на спину, умудрился всадить кинжал барсу в грудь, сразу за локтем левой лапы. Издав хриплый рык, закончившийся кашлем, зверь рванул когтями кольчугу, которую парень не снимал, и, уже почти агонизируя, ударил лапой по лицу с левой стороны. Этого хватило, чтобы голова парня мотнулась в сторону и ударилась о лежащий рядом камень. Что было дальше, Беломир уже не помнил.
В себя он пришёл в собственной постели. Медленно открыв глаза, парень обвёл ещё мутным взглядом окружающую обстановку и, чуть пошевелив головой, вдруг ощутил, что левая половина физиономии словно онемела. Тихо застонав, Беломир сделал попытку подняться и тут же был наказан приступом резко накатившей боли. Дёргая руками, словно испорченный робот, он дотянулся до лица и тут же нащупал пальцами толстые повязки.
«Блин, это что такое? – вяло подумал он, осторожно касаясь пальцами повязки на голове, шее и левой щеке. – Меня что, мумифицировать собрались? Так вроде казаки не по этой теме. У них на капище сжигать принято. Особенно если воин серьёзный».
Рядом с кроватью раздались чьи-то шаги, и в зону видимости вплыло обеспокоенное лицо Дамиры. Увидев, что парень очнулся, бывшая амазонка радостно улыбнулась и, осторожно перехватив его руки, тихо посоветовала:
– Не тронь, не то раны растравишь. Опамятовал, слава Матери. Мы уж думали, так и схороним.
– С чего бы? – удивился Беломир, всё ещё толком не понимая, что произошло и как он докатился до жизни такой. – Что вообще случилось?
– А ты не помнишь? – насторожилась Дамира.
– Мы с Гришей в горы ходили. Он горцев смотреть бегал, а я в схроне его ждал.
– Верно, – осторожно кивнула женщина. – А далее что было?
– Барс. Он уже хотел со скалы на лошадей прыгнуть, когда я его болтом достал. Далее мы драться схватились. А после… не помню, – медленно произнёс Беломир, воспроизводя в памяти всё случившееся. – А чего ещё было-то? – уточнил он после короткого молчания.