Страница 5 из 25
5
5
Следующие две недели я старалась не думать о том разговоре в кофейне. Возвращалась к привычному ритму: ранние подъемы, плотные графики, бесконечные созвоны, где каждое слово приходилось взвешивать, будто от него зависела судьба целой вселенной. Вроде бы все шло как надо – проекты закрывались, показатели росли, начальство хвалило. Только вот в груди поселилось странное чувство: будто я бегу по беговой дорожке, которая все быстрее и быстрее набирает скорость, а сойти с нее нельзя.
Я старалась работать еще больше, потому что у отца начались проблемы со здоровьем и он уже месяц лежал в больнице. Инсульт и его последствия. Теперь я была кормильцем в семье, старалась брать работы еще больше. Засиживалась до поздней ночи, потому что знала святое правило нашей фирмы: выигранный тендер, удачная сделка, прибыль компании - прибыль сотруднику.
Несмотря на давление жизненных обстоятельств на меня, периодически я возвращалась мысленно к той встрече в кафе и периодически в обед выделяла себе пятнадцать минут, чтобы сходить туда и выпить чашку горячего кофе.
А потом позвонил Кирилл. Была глубокая ночь, я уже сидела дома, в тишине, мама спала, а я пыталась заставить себя не открывать ноутбук и доделать работу.
– Привет. Я не разбудил тебя?
– Привет. Нет… Я как раз пыталась убедить себя, что не буду сегодня ничего доделывать.
– И как, убедила?
Я посмотрела на ноутбук, который так и стоял открытым на кухонном столе, и вздохнула:
– На пятьдесят процентов.
Кирилл помолчал немного, а потом сказал:
– У меня завтра короткий отпуск. Всего сутки. И я подумал… Если у тебя есть хотя бы пара часов, можем просто пройтись.
Я замерла. В голове тут же закрутились десятки причин отказаться: дедлайн, отчет, завтрашний брифинг, который нельзя перенести… Но где‑то внутри, спряталось желание хоть на мгновение сбросить ответственность с себя и позволить себе просто пройтись и вздохнуть.
– Хорошо, – сказала я, и сама удивилась, как легко мне это далось. – Только без героизма. Я не готова штурмовать горы. Мне хватит набережной.
– Это я могу. Завтра в двенадцать?
– В двенадцать, – повторила я и вдруг почувствовала, как внутри что‑то щелкнуло, будто сдвинулся какой‑то старый, заржавевший механизм.
На следующий день я надела джинсы и теплый свитер – впервые за месяц не костюм. Пальто накинула на ходу, схватила шарф и вышла из квартиры, чувствуя себя почти преступницей: будто нарушаю какой‑то неписаный закон, по которому я обязана выглядеть безупречно и быть готовой к совещанию в любую секунду.
Поработав до обеда, я сказала стажеру, что приеду проверю одного партнера, а на самом деле, села в автобус и добралась до набережной.
Выйдя на остановке удивилась, что набережная была почти пустой. Кирилл стоял на остановке. Он поздоровался со мной и мы молча пошли к реке. Ветер гнал по воде мелкую рябь, швырял в лицо холодные брызги. Мы шли рядом, не торопясь, и не было нужды заполнять тишину словами.
Иногда Кирилл рассказывал что‑то будничное: про его походы с отцом в детстве на рыбалку, про щенка, которого подкармливал у КПП, про то, как в детстве боялся высоты, но все равно лазил по крышам. А я слушала и ловила себя на том, что улыбаюсь просто так, без причины.
В какой‑то момент он остановился, посмотрел на меня и спросил:
– Ты часто себе разрешаешь вот так… просто быть?
Я пожала плечами, пытаясь сделать вид, что вопрос не задел за живое:
– Честно? Почти никогда. Мне кажется, если я остановлюсь хоть на минуту, все рассыплется. Карьера, репутация, я сама…А я не могу этого позволить.
Он не стал меня переубеждать. Просто кивнул.
– Знаешь, в моей работе тоже есть нерушимое правило: нельзя все время быть на пределе. Рано или поздно система дает сбой. И самое страшное – это когда ты понимаешь, что уже не можешь отличить, где ты реально нужен, а где просто привык быть тем, кто все тянет.
Спустившись, мы зашли в маленькую пекарню, где пахло корицей и теплым хлебом. Кирилл заказал два чая и пирог с яблоками, и мы сели у окна, где на улице начался дождь, который барабанил по стеклу.
– Спасибо, – сказала я неожиданно даже для себя.
– За что?
– За то, что не спрашивал, сколько у меня задач на сегодня. За то, что просто дал мне эти пару часов, где я могла быть не «Александрой Воронцовой, руководителем проекта», а просто Сашей.
Он улыбнулся, чуть наклонив голову:
– Саша мне нравится больше.
– Дедушка в детстве называл меня Лелей. Ты мне напоминаешь его. Он тоже был военным. Воевал в отечественную и потом связал свою жизнь со службой. Умер пять лет назад. Мне его так не хватает.
– Леля, – протянул Кирилл, – почему так?
– В детстве я напоминала ему девочку, которую он встретил в Сибири, когда лечился после ранения во время войны. Она рассуждала по-взрослому и помогала маме в госпитале. Пока ее мать перебинтовывала больных, Лёля заговаривала им зубы.
Кирилл улыбнулся. И в этот момент я вдруг поняла, что хочу большего, чем просто эти редкие часы передышки. Хочу, чтобы рядом был человек, который видит не только мою броню из планов и целей, но и то, что прячется за ней.
Когда мы прощались на остановке, Кирилл на секунду задержал мою руку, не отпуская:
– Я уезжаю. Надолго. Командировка. Не знаю, когда будет нормальная связь. Но… если станет тяжело, если этот твой ураган начнет сбивать с ног – просто напиши. Даже если это будет «я устала». Я отвечу когда смогу.
Внутри все сжалось. Я кивнула, стараясь не выдать, насколько эти слова для меня важны:
– Обещаю. Если станет совсем невыносимо – напишу.
Он кивнул, будто принял это как должное, развернулся и пошел прочь, придерживая воротник куртки, чтобы ветер не хлестал по шее. А я стояла и смотрела ему вслед.
Вернувшись домой, я не открыла ноутбук. Вместо этого заварила себе чай, села у окна и долго смотрела на город, который теперь казался чуть менее чужим. И впервые за долгое время подумала: может, и правда не обязательно тащить все в одиночку. Может, иногда можно просто держаться за чью‑то руку и идти вперед вместе.