Страница 91 из 94
Но страх перед встречей с его пьяным, невменяемым двойником рисует яркие картинки, как муж сносит этот чёртов замок своим телом, вышибает дверь плечом.
Терплю дикую, режущую боль в районе шва, напрягаясь изо всех сил, двигаю шкаф. Сперва одну сторону на пару сантиметров, затем другую — и так до самой двери. Теперь становится легче. Теперь Максу придётся самому гнить в алкогольном угаре.
Тишина продержалась недолго. В коридоре раздались тяжёлые шаги — Макс идёт, задевая плечами стены. Стеклянный звон разбивающейся бутылки о паркет, резкий удар кулаком в стену, ругань.
Через секунду дверная ручка бешено задёргалась. Замок хрустнул под напором, но не сдался.
— Мира! Открой! — ревёт нечеловеческим голосом. — Открой, сука!
Не двигаюсь. Прожигаю взглядом шкаф, словно вижу сквозь него то, что происходит с Максом. Вижу, что он делает, как стоит, что отображает его лицо.
— Ты заперлась?! От меня?! — в следующую секунду он бьётся плечом в дверь. Хлипкий замок бы уже вылетел, но остаётся в пазу, так как дверь прижата шкафом. — Думаешь, только тебе плохо? Только ты у нас здесь страдаешь, а? Да я сдохнуть хочу не меньше твоего! Сука! — новый удар в дверь, гораздо сильнее. — Ты сама меня довела! Твоя записка… Твои блядские слова! Ты хотела уйти, забрать моего ребёнка! Ты сама во всём виновата!
Макс в приступе ярости бросается на дверь ещё раз. Шкаф пронзительно заскрежетал по полу.
Молюсь, чтобы муж бросил попытки атаковать дверь, иначе следующий удар станет фатальным. Он снесёт к чертям дверь вместе со шкафом.
— Это ты виновата! — орёт, захлёбываясь пьяной яростью. — Я убью тебя! Слышишь?! Убью за то, что ты сделала с нашим ребёнком! Со мной сделала! Сдохнем вдвоём!
Закрываю глаза и обнимаю себя руками. Его обвинения летят сквозь щели, как осколки гранаты. Я не боюсь. Пусть ломает. Пусть убивает.
Внезапно грохот прекращается. Макс, сам того не зная, спасает меня, перестав ломиться. Оставался еще один удар, только один до нашей смерти или прощения.
Наступает пауза, прерываемая лишь его хриплым, свистящим дыханием за дверью. Слышно, как он сползает по двери на пол.
— Мира… — ярость куда-то испарилась. — Маленькая… прости. Прости меня…
Он снова плачет. Его голос дрожит от боли, выжегшей жизнь из его тела.
— Я не смогу без тебя. Я подохну здесь. Мир… прости меня, я не хотел. Я люблю тебя больше жизни…
За дверью ломается на куски человек, которого я люблю до безумия и ненавижу до тошноты. Я хочу, чтобы он ушёл навсегда, и чтобы продолжил ломиться, снёс мою броню и успокоил в своих руках.
Прижимаюсь лбом к холодной дверце шкафа.
— Макс… родной… уже никогда не будет как прежде.
За дверью воцарилась гробовая, замершая тишина. Он перестал дышать, ловя каждое моё слово.
— Я знаю, маленькая. Знаю. Но мы справимся, правда? Вместе пройдём через этот ад. У нас всё будет хорошо, не может не быть, потому что мы так сильно любим. Я всё для этого сделаю.
— Ты прав, мы любим друг друга до безумия. И я никогда не смогу уйти от тебя. Если бы могла, уже бы ушла. Моё тело и моя душа прокляты тобой до конца дней. Но и жить с тобой в одном мире я больше не буду. Каждую секунду, когда ты будешь дышать, когда твоё сердце будет стучать, я буду медленно гнить. — Набираю в грудь побольше воздуха, готовясь к новой порции убивающего яда, что выливаю на него. Хочу, чтобы ему было больнее. — Наш ребёнок умер, потому что Бог пожалел его. Потому что ты чудовище, несущее только смерть. Мой живот стал могилой из-за тебя. Пока ты жив, родной… пока ты рядом, я буду умирать каждый день. Твоё существование — это моё медленное убийство. — Бросаю слова как землю на крышку его гроба.
Вот теперь, вроде, стало легче.
За дверью ни звука. Я убила его так же, как он меня.
Усмехаясь от горечи, отхожу к окну. Закуриваю. Теперь всё. Мы на равных, одинаково мёртвые. Теперь я готова его простить.