Дважды бывший

Эпилог

Спустя год…

— Димка влюбился, представляешь! — улыбаюсь, выглядывая из единственного окна старого замка на жёлто-розовые переливы летнего восходящего солнца на морских волнах. Обалденный запах свежих красных роз дарит чарующее впечатление.

— В кого? — спрашивает Макс и улыбается той самой своей, убивающей наповал улыбкой.

— В дочь нашего нового тренера! Вокруг столько девчонок, одноклассницы уже выглядят как взрослые девушки, а он врезался в самую недоступную. Теперь огребает по полной на тренировках. Илья Григорьевич гоняет его беспощадно, чтобы сил на глупости не оставалось.

Макс усмехается, качая головой в стороны. Он стоит, придавив лопатки к каменной сырой стене.

— Не поможет, — отвечает, смеясь. — Если влюбился, то ничего не поможет. Истинное чувство вопреки любым «расстояниям», запретам и здравому смыслу всё равно возьмёт своё.

— Ты прав, как всегда. Сын убивается на тренировках, а потом на втором дыхании ведёт дочь тренера в кино. Камикадзе!

— Все мы, кто любит, в каком-то смысле камикадзе, — глубоко вникнув в тему, философски отвечает муж. — Когда мы любим, отдаём самое важное, единственное ценное, дарованное нам Богом — свою душу, в руки возлюбленного человека.

На его красивом лице заиграли первые лучи солнца, дотянувшиеся до башни.

Тревога сжала горло. Сердце замерло, не желая стучать.

— Не уходи… — срывается с губ, как молитва. Вместе со словами из глаз вытекают слёзы.

— Мне пора… — он отлипает от стены и подходит к окну. Такой же уверенный, сильный, мой. Невероятно красивый, сексуальный, умный. Такой, какой нужен именно мне. Для меня весь.

— Не забывай принимать препараты, — смотрит в мои плачущие глаза. Даже здесь, сейчас, беспокоится и заботится. — Обещай мне, маленькая моя, что не будешь пропускать.

— Ладно, — киваю головой и на мгновение, чтобы переждать дикий, удушающий спазм в горле, которое раздирают рыдания, утыкаюсь лицом в головки красных роз, которые держу в руках.

— Я люблю тебя… — слышу его голос, впивающийся в самое ухо. Чувствую теплоту его дыхания и нежное касание губ.

Поднимаю голову от букета, и рот произвольно кривится от боли и горечи. Он ушёл.

Выглядываю в окно, бросаю взгляд на острые скалы под замком, на которых ровно год назад я нашла его бездыханное тело.

— Я тоже тебя люблю. Здесь и там буду любить… — шепчу, выкидывая букет из окна, отдавая дань своей любви.

Огромный букет разлетается на отдельные цветки. Красные головки осыпаются на скалы, как брызги крови. Волны, до ужаса жадные до всего человеческого, тут же хватают розы, до которых могут дотянуться, утягивают за собой и тянутся снова, подпрыгивают, кричат, разбиваясь о камни.

Если бы не сын, я бы отправилась за ним в ту же секунду, когда год назад увидела его тело из окна этой башни. Я хотела этого. Мечтала. Смерть была бы спасением. Но ради Димы я продолжаю жить. Продолжаю медикаментозную терапию, несмотря на то, что меня пугает эффект от таблеток. Я всё реже могу разговаривать с ним. Всё реже слышу его голос. И вот, пару месяцев назад Макс навсегда исчез из моей жизни. Теперь я могу слышать и видеть его только здесь, и только до рассвета, что так ничтожно забрал его у меня год назад.

Спускаюсь по каменной лестнице, сажусь в «чёрного монстра» и уезжаю.

Его машина — это единственное, что я оставила себе. Его фирму, недвижимость и всё, что свалилось на меня после его смерти, я сама сразу же отдала Веронике. Не ей. А его детям. Эти два ребёнка — продолжение Макса. Его кровь и плоть, и они не должны никогда ни в чём нуждаться.

Помню, как на похоронах она подошла и стала угрожать, требовать отдать её детям половину. Она не знала, что уже к этому моменту я подписала отказ от наследства в пользу неё.

Заезжаю в ворота своего дома, выхожу из машины. Не переодеваясь, беру в гараже перчатки и секатор, иду обрезать лишние ветви у своих яблонь.

Иногда мне кажется, что деревья — это единственные живые организмы, кто понимает меня. Я забочусь о них не ради урожая, а потому что должна чем-то заниматься, пока сын не вырастет. С каждым годом он будет становиться взрослее, самостоятельнее, создаст свою семью — может, даже с дочерью тренера, кто знает. И перестанет во мне нуждаться. Нет, я не собираюсь кончать жизнь самоубийством. В отличие от Макса, мне никогда не хватит на это духу и силы воли. Я просто знаю, что сейчас меня держит на этом свете только сын. И когда эта связь оборвётся, я уйду. Потому что каждый божий день без Макса — это похуже самого страшного ада. Это как дышать под водой. В воздухе нет кислорода, нет его… Я просто живу дальше, существую с невыносимой болью на сердце, от которой до сих пор не могу уснуть до самого утра.

Меня лечат. Говорят, что я больна… Глупые… Я не больная. Я просто потеряла самую сильную любовь в своей жизни. Любовь, которой больше никогда не будет.

______________________

Конец