Страница 93 из 94
Не просто физическую разрядку, а сакральное слияние, от которого темнело в глазах и выворачивало душу наизнанку. Каждое её прикосновение, каждый стон, каждая капля её тепла прошивали меня насквозь. Я пил её, обладал ею и понимал, что готов сдохнуть, лишь бы это мгновение длилось вечно.
Я закрываю глаза и до боли, до физической судороги в груди чувствую вкус её кожи, запах её волос…
В кармане внезапно оживает телефон. Экран режет темноту неоновым светом, и на нём загорается до боли знакомое имя.
Максимова
Внутри всё сжимается. Палец замирает над зелёной кнопкой. Сердце умоляет нажать, услышать её голос, соврать, что всё будет хорошо, умолять о пощаде. Но я не беру трубку. Просто смотрю, как телефон надрывается.
Бросаю взгляд в окно. Небо уже светлеет.
Я провёл здесь всю ночь, сгорая, забываясь в воспоминаниях. Спирт выветрился, оставив после себя лишь свинцовую тяжесть в затылке и абсолютную трезвость. Угар прошёл. А мысли остались.
Она права, тысячу раз права. Пока я дышу, я не смогу от неё уйти. Я не уеду, не оставлю её в покое, не вылечусь от этой любви. Я буду караулить её у дверей, вышибать замки, душить своей заботой, ревновать к каждому столбу и сходить с ума от одного её взгляда. Моя любовь — это метастазы, которые проросли слишком глубоко. Я никогда не стану нормальным.
Светлеющий горизонт за окном кажется мне началом её новой жизни. Без меня. Чувствую странное, жуткое умиротворение. Я заберу весь этот ад с собой, а ей оставлю солнце.
Телефон снова звонит. По каменным стенам начинают бешено метаться блики от экрана. Смотрю на дисплей, на её красивое, безупречное лицо и зажимаю кнопку отключения.
Пожалуйста, любимая, не звони. Не надо. Дай мне тебя спасти. Я ведь сорвусь, не выдержу, примчусь к тебе снова. Ты не сбежишь. Я найду тебя, достану в любой точке мира, потому что не смогу по-другому. Меня не удержат ни стены психиатрии, ни тюремные решётки. Потому что я болен тобой. Без тебя не могу даже дышать. Ты мне нужна, только ты. Любая. Толстая, грязная, мертвая. Я буду жрать тебя пока не сожру окончательно.
Горло сводит от удушающего, безумного желания сорваться с места, влететь в машину и долететь до нашего дома. Упасть перед ней на колени, зажать в руках, вымолить, выстрадать, заставить простить. Залечить её раны своей любовью. И целовать, целовать, целовать…
Поднимаюсь на ноги. Суставы хрустят в гробовой тишине заброшенной комнаты. Шаг за шагом я подхожу к единственному окну, из которого когда-то, в нашу первую брачную ночь, мы вместе смотрели на звёзды. Под окном крутой обрыв. Острые, безжалостные каменные скалы, о которые внизу с шумом разбиваются тяжёлые волны.
Замахиваюсь и со всей силы, вложив в это движение остатки своей звериной ярости и отчаяния, швыряю телефон наружу.
В этот момент я физически чувствую, как рвётся последняя нить, связывавшая меня с миром живых. Этим броском я полностью, окончательно отрезаю себя от внешней реальности. От соблазна вернуться и вымолить прощение. От неё самой.
Секунда — и телефон бьётся о выступ скалы. Экран вспыхивает на мгновение яркой искрой и тут же гаснет навсегда. Пластик и стекло разлетаются на мелкие, невесомые осколки, которые мгновенно поглощают голодные волны.
Опираюсь ладонями о каменный подоконник и шумно, глубоко вдыхаю воздух. Он кажется холодным, даже ледяным.
Я не вернусь домой.
— Я люблю тебя, маленькая. Здесь и там буду любить…