Дважды бывший

Он сам забирает наши вещи, не позволяя мне поднять ничего тяжелее моей дамской сумочки, и ведёт нас к лифту, который поднимается прямо в жилую зону.

Внутри дом оглушает масштабом и дороговизной. Пространство буквально дышит представлением Макса о комфорте и безопасности. Первый этаж со вторым светом и высотой потолков под шесть метров обставлен дорогой мебелью, к которой страшно прикасаться. Бархатные серые диваны и кресла, каменные столы, подсвеченные картины в массивных рамах на стенах. Интерьер словно с картинки модного журнала о дизайне. Но, несмотря на все вложенные деньги и старания, здесь холодно. Не физически, а эмоционально. Нет теплоты и уюта.

— Дим, твоя комната на втором этаже, в левом крыле, — Макс оборачивается к сыну, мягко хлопая его по плечу. — Там отдельная гардеробная, игровая зона и собственный санузел. Иди, обживайся.

Сын, всё ещё заворожённый масштабами, послушно кивает и убегает вверх по винтовой мраморной лестнице, оставляя нас наедине.

Макс подходит ко мне со спины и резким собственническим движением обнимает за талию, притягивая к своей широкой груди. Его горячее дыхание обжигает шею, заставляя меня прикрыть глаза.

— Ну как тебе, маленькая? Нравится? — спрашивает он, прижимаясь губами к моему уху и проводя ладонями по моим бокам. — Здесь всё для тебя, самое лучшее и дорогое.

— Вижу, — отвечаю на выдохе, балдея от его прикосновений. — Но здесь нет души.

— Можешь переделать всё, как тебе нравится.

— Жалко твои труды и деньги. Здесь и правда всё дорогое.

— Не думай об этом. Можем вынести на помойку эту мебель прямо сейчас.

— Нет, Макс, остановись. — Хватаю его за руку, осознав, что он действительно может это сделать. — Мне всё нравится.

Утром, пока я готовила завтрак сыну на новой ультрасовременной кухне и пыталась научиться пользоваться всей этой техникой, Макс куда-то уехал, не сказав ни слова.

А спустя час вернулся.

Под мышкой — новенький крутой скейт.

Димка, который до этого лениво ковырял ложкой остывшую кашу, при виде доски замирает. В его глазах мгновенно вспыхивают жадный интерес и детская надежда.

— Скучаешь, мелкий? — Макс небрежно ставит скейт у стены и с прищуром смотрит на Диму. — Одевайся. Поехали, попробуешь обуздать эту доску.

Дима бросает на меня быстрый вопросительный взгляд, видит кивок и тут же слетает со стула. Сперва берёт в руки доску, крутит, изучает яркое граффити, оценивает жёсткость колёс, затем ставит обратно и срывается наверх, в свою комнату, чтобы переодеться.

Обнимаю мужа.

Боже, как же сладко это звучит в моей голове.

Мой муж.

Вот этот невероятно красивый, сексуальный, надёжный, уверенный, умеющий подобрать ключ к любому человеку мужчина — мой муж.

Смотрю на него и сама себе завидую.

Макс обнимает в ответ, срывает с моих губ быстрый жадный поцелуй, пока Дима не вернулся.

— Ты с нами? — спрашивает.

— Конечно! — восклицаю и тоже спешу переодеться.

До городской скейт-площадки мы добираемся, смеясь под громкую танцевальную музыку, которая как нельзя лучше отражает наше предвкушение отличного дня.

Несмотря на протесты Димы, муж заставляет его надеть защиту в виде наколенников и шлема.

— Малой, о матери подумай. Если ты сейчас бошку разобьёшь, её точно инфаркт хватит, — строго и непреклонно говорит Макс.

Диме ничего не остаётся, кроме как подчиниться.

Макс, в простых чёрных джинсах и футболке, подтянутый и сильный, сам встаёт на скейтборд. Ведёт себя с Димкой как со взрослым — по-мужски жёстко, но надёжно.

— Держи баланс, корпус ниже, — доносится до меня его низкий голос. — Не бойся упасть, я держу. Если будешь жалеть себя — никогда не научишься. Понял?

Димка, раскрасневшийся, с горящими глазами, снова и снова встаёт на доску. Когда скейт улетает в сторону, а сын едва не падает на асфальт, сильная рука Макса железной хваткой перехватывает его за кофту, удерживая на ногах.

Димка испуганно выдыхает, а затем счастливо, открыто улыбается Максу.

В этот момент во мне окончательно рушатся последние барьеры.

Макс не просто забирает меня — он медленно и уверенно встраивает себя в нашу жизнь, становясь для Димки авторитетом, защитой, опорой. Той самой силой, которой нам так не хватало.

Следующий час превращается в жёсткую, но увлекательную тренировку.

Макс не сюсюкает, когда Димка тупит или пасует. Несколько раз доска всё-таки вылетает из-под ног сына. Но Макс ловит его, удерживает за шкирку, спасает от жёсткого приземления. Заставляет снова и снова вставать на доску.

И вдруг Дима сам проезжает целых три метра, удерживая равновесие.

— Макс, смотри! — кричит Димка, оборачиваясь на ходу.

На его раскрасневшемся лице сияет сумасшедший восторг.

Боже, я готова не только делать ему минет — я готова целовать его ноги за те эмоции, которые он дарит моему ребёнку.

Первые недели на новом месте кажутся настоящей сказкой.

Нам невероятно классно втроём.

Макс раскрывается как удивительно заботливый, хоть и строгий глава семьи.

По утрам мы вместе завтракаем на просторной кухне, Димка со смехом перекидывается с Максом колкостями, а по вечерам они гоняют в скейт-парк или разбирают тактику хоккейных матчей.

Сын искренне тянется к нему, видя в нём непоколебимую опору, а я чувствую себя абсолютно счастливой.