Дважды бывший

28

— Что хотел? — напрягая скулы, интересуется Макс, застёгивая запонки и стоя в лучах утреннего солнца возле панорамного окна пентхауса. Выглядит пугающе идеальным, собранным и непоколебимым, умело маскирует свою реакцию на мой телефонный разговор с бывшим мужем. Но я слишком хорошо его знаю и кожей считываю сменившуюся ауру вокруг него.

— Миша вывез свои вещи. Мы можем переезжать. — Убираю телефон в сторону.

— Я как раз собирался об этом поговорить. — Заходит издалека, но я уже слышу по интонации, что вопрос решён, и сейчас он просто предоставит мне иллюзию выбора. — Я купил дом в центре города. Для нас.

— Я думала, что вернусь в свой дом. Ты же знаешь, как я этого хотела.

Я сижу на краю кровати, комкая в пальцах край его футболки, служащей мне ночнушкой. Внутри всё сжимается от глухого, инстинктивного протеста.

— Я не собираюсь жить в доме, где жил твой бывший. Ты хотела этот дом, и я его сохранил для тебя. Но жить мы там не будем. Подумай сама: Диме больше не придётся тащиться каждое утро в школу на автобусах из деревни. В городе всё под рукой.

Макс ломает через колено других. Но не меня. На меня он действует по-другому: проникает под кожу, мягко, но настойчиво убеждает принять его правду. И я сдаюсь. Ставлю себя на его место и понимаю, почему он не хочет жить на моей территории, в доме, который я создавала с Мишей. Это как прийти и занять чьё-то место. А ему нужно своё собственное место в жизни, не чужое.

— А как же мой сад? — тихо, почти с отчаянием спрашиваю, цепляясь за последнюю соломинку. — Макс, я годами выхаживала эти яблони. Они только-только начали нормально плодоносить. Кто будет за ними смотреть? Если оставить дом пустым, там всё просто погибнет за одно лето.

На его лице появляется та самая мягкая, снисходительная улыбка, от которой по телу разливается обманчивое тепло. Он подходит ближе, опускается передо мной на корточки и берёт мои холодные ладони в свои огромные, горячие руки.

— Ты правда думаешь, что я позволю погибнуть тому, что тебе дорого? Я уже нашёл профессионального садовника. Он будет приезжать туда три раза в неделю: подрезать, поливать, удобрять. Твой яблочный сад останется в идеальном состоянии, обещаю. Тебе больше не придётся гробить там своё здоровье. Ты просто будешь приезжать туда отдыхать, когда захочешь. Ты же знаешь: всё, что я делаю, я делаю ради тебя.

Его голос гипнотизирует, пробивает броню, и я ловлю себя на мысли, что у меня действительно нет ни одного весомого аргумента против. Он продумал абсолютно всё. Загнал в угол своей безупречной заботой.

— Ну что, ты согласна? — Подталкивает к ответу нежным давлением, опустив голову и целуя мои колени.

— Да, Макс. Переезжаем.

— Умница моя маленькая.

Поднявшись, целует в губы, запечатывая моё согласие.

— Собери вещи сегодня. Вечером заеду за вами. — Улыбается.

Провожаю мужа на работу и еду к родителям собирать оставшиеся у них вещи — мои и Димки. Заодно нужно поставить сына в известность о том, что мы теперь будем жить с Максом.

Атмосфера в родительской квартире сгущается до предела, превращаясь в липкую, удушающую тревогу. Мама нервно ходит из угла в угол, а отец хмуро стоит у окна. Оба серые, угрюмые. Как будто хоронят меня, а не в новую жизнь провожают.

— Дима, ты всё собрал?

— Вроде, — отвечает неуверенно. — Почему мы не можем вернуться домой?

— Потому что так нужно, — отрезаю, не желая вдаваться в подробности. — В городе школа и ледовая арена, где ты тренируешься. К тому же ты будешь чаще видеться с друзьями, которые живут в городе, и не придётся тратить часы на автобус.

— Мира, одумайся, пока не поздно! — мама врывается в мой разговор с сыном, не в силах больше сдерживать эмоции. — Куда ты едешь? Ты забыла, кто он такой? Макс ведь психически нездоров! Он болен, Мира! У него же пелена перед глазами встаёт, когда он не в себе. Он однажды уже чуть не убил тебя, ты едва вырвалась из этого ада!

— Мам…

Но отец резко оборачивается, и его голос звучит глухо и тяжело:

— Доча, этот человек опасен. Его место в лечебнице или за решёткой, а не рядом с тобой и моим внуком. Он ведь не остановится. Маниакальная фиксация не лечится.

Их слова и мнение о моём любимом мужчине ранят и раздражают. Внутри меня нет ни страха, ни сомнений — только абсолютная уверенность в своём выборе.

— Прекратите, — повысив голос, твёрдо произношу, глядя на них. — Я уже вышла за него замуж.

— Что? Что ты сделала? Когда? — мама всплёскивает руками у лица, обдувая побагровевшие щёки.

— Мама, хватит! Не нужно делать из этого трагедию! Это моя жизнь! И мой выбор! Я люблю его. Я всегда его любила! То, что нас разлучили, ничего не изменило. Я дышать без него не могу. Да, он сложный, да, он бывает страшным, но такой просто потому, что любит меня. Слышите? Любит!

Родители замолкают, понимая, что спорить с этой фанатичной любовью бесполезно. Папа, махнув рукой, идёт на кухню, и мы слышим, как с хлопком открывается бутылка с дедовским самогоном. Мама спешит к нему, чтобы отобрать запрещёнку, и в этот момент раздаётся звонок в дверь.

Открываю и тут же попадаю в сильные руки Макса. В его горячих объятиях вся боль мгновенно испаряется. Раздражение и обида на родителей уходят на второй план и кажутся неважными. Ничего не важно, когда он рядом и обнимает так, что наши сердца стучат друг в друга, словно между ними нет грудных клеток.

Макс переносит наши сумки на улицу, складывает их в багажник и увозит нас от родителей.

Автомобиль бесшумно поворачивает вглубь одного из самых элитных закрытых переулков в историческом центре города. Здесь, скрытый от посторонних массивным кованым забором, располагается наш новый дом.

Дворец в современном стиле хай-тек, который органично вписывается в городской пейзаж. Представляю, сколько стоит земля в этом месте, и дыхание сбивается.

Фасад здания отделан матовым серым камнем. Холод камня и строгость стиля граничат с теплотой света из застеклённой части дома, состоящей из плит закалённого зеркального стекла, в которых ломаными линиями отражаются огни вечернего мегаполиса. Вокруг дома ничего лишнего, только нереально изумрудный ровный газон.

Макс паркует внедорожник на подземной парковке, съехав вниз через открывшиеся ворота.

— Добро пожаловать домой, маленькая, — торжественно произносит он и глушит мотор.

На его лице играет довольная улыбка.