Дважды бывший

Покачиваясь из стороны в сторону, подхожу к нему. Его сильные руки уверенно держат штурвал, белая льняная рубашка бешено бьется на ветру, а в глазах горит торжествующий азарт. Обнимаю его со спины, одну руку кладу на живот, другую — на грудь. Вжимаюсь щекой между лопаток. Так еще лучше, еще кайфовее.

— Ты безумно красивый, — признаюсь. — Не верится, что мой.

— Только твой, — подтверждает.

Спустя полчаса бешеной гонки по волнам впереди вырастает силуэт дикого, абсолютно нежилого острова, ощетинившегося неприступными серыми скалами и утопающего в густой, нетронутой зелени. Катер мягко утыкается в узкую полосу песчаного пляжа, скрытую в скалистой расщелине. Макс спрыгивает в воду, легко подхватывает меня на руки, переносит через прибой и опускает на тёплый песок.

— Только вперёд, маленькая моя, — соблазнительно, даже игриво говорит, указывая на едва заметную тропинку, ведущую на самую вершину утёса.

Сердце колотится от предвкушения и от быстрого подъема в гору. В горле пересохло.

— Давай, Мир, шевели своими красивыми ножками! — подзадоривает Макс, подавая руку на особо крутых уклонах.

Когда я преодолеваю последние метры, перехватывает дыхание от открывшейся картины, масштабы которой граничат с чистым безумием. На самой вершине отвесной скалы, откуда открывается головокружительный вид на бескрайнее море, установлен белоснежный шатёр. Его длинные, полупрозрачные занавески красиво колышутся на ветру. Ветер дикого острова словно недоволен появлением непрошеных гостей и изо всех сил пытается сорвать, уничтожить признаки людского присутствия.

Замираю, жадно глотаю этот вид, завороженно пытаясь сохранить в памяти как можно больше деталей невероятной сказки. Под воздушным навесом стоит сервированный на двоих стол, уставленный изысканными закусками из морепродуктов и ледяным шампанским. Вокруг — ни души. Только крики чаек, шум прибоя и оглушительное, абсолютное одиночество на грани вселенского триумфа.

Крышу сносит от ошеломляющих эмоций.

Макс бесшумно вырастает за моей спиной, его горячая, тяжёлая грудь прижимается к моим лопаткам, а сильные руки окольцовывают талию, притягивая назад, заставляя полностью раствориться в надёжном тепле его тела.

— Я обещал, что этот мир будет у твоих ног, — глухо, с запредельной, пугающей нежностью шепчет он, утыкаясь подбородком в мое плечо, пытаясь смотреть на мир моими глазами, с высоты моего роста. — Я ради тебя все сделаю.

Я не отвечаю, потому что взрываюсь на миллионы частиц, как новогодний салют на площади. Взрываюсь от этого потрясающего, совершенно нового чувства — осознания, что ты что-то значишь. Когда за твоей хрупкой спиной стоит надёжный монолит из властного, сильного, решительного мужчины. Больше ничего не хочется решать. Не хочется ни о чем думать. Хочется просто быть счастливой, отдав все проблемы ему на растерзание.

Дав мне немного времени насладиться головокружительным видом и пьянящим ощущением собственной значимости, мой мужчина тянет меня за стол.

Пока он с улыбкой хозяина жизни разливает холодное шипучее шампанское по бокалам, впитываю под кожу, в вены, в кости то, как он выглядит. Скала под ногами превращается в мягкое невесомое облако, и я все сильнее проваливаюсь в эту любовь. Любить его опасно, но настолько же сладко.

— О чем думаешь? — спрашивает, протягивая наполненный бокал.

— О том, как сильно люблю тебя, Макс, — улыбаюсь. — И мне страшно, что ты можешь все испортить.

— Просто не давай мне повод, — отвечает, пронзая острым взглядом насквозь. — Я готов сидеть под твоим каблуком как верный пес и самый покорный раб. Только не давай мне повод ревновать. Не убегай от меня. Мне рвет башню, когда ты уходишь. Просто будь рядом, и все будет так, как ты захочешь.

— Просто не делай так, чтобы я уходила, — отбиваю.

Зачем? Почему мне нужно обязательно дергать его за нервы?

Макс возвращает свой бокал на стол, встает, грубо дернув стул, и подходит ко мне со спины.

— Потанцуем? — спрашивает, и не дожидаясь ответа, забирает из моих рук бокал.

Отодвигает мой стул, вынуждая подняться. Под столом, скрытая белоснежной скатертью, стоит мощная колонка. Макс быстро запускает ее при помощи пульта взятым со стола. Берет мою руку в свою огромную ладонь, вторую пристраивает на пояснице и уводит ближе к самому обрыву.

Дикий остров наполняет красивая мелодия, и спустя короткий проигрыш из динамика льется голос Макса. Я бы замерла на месте от шока, но он не дает — ведет в плавном, волнующем танце, кружит меня на краю скалы, заставляя полностью отдать свою жизнь в его руки. И мне не страшно. Потому что я знаю: он не даст мне упасть. Не позволит.

— Это ты? Ты поешь?

— Я же обещал тебе стать рэпером, — ухмыляется улыбкой довольного жизнью мартовского кота и прижимает меня к себе сильнее, резко, вышибая кислород из лёгких.

— Это не рэп, — шепчу на остатках воздуха, теряясь в его глазах, что так пристально смотрят в душу.

— Нравится?

— Очень.

— Рэп тоже напишу. Посвящу тебе все стихи и песни. Все, что у меня есть, тебе отдам. Все и так твое.

Макс получил что хотел — увидел искренний восторг на моем лице. Он отпускает меня и расстилает на краю скалы шёлковый алый плед. Опускается на него, встав на одно колено, и протягивает руку. В его глазах блестит неведомая магия, притягивающая, магнетическая.

— Локация выкуплена, здесь нет посторонних, — сопровождает взгляд словами. — Иди ко мне, маленькая моя.

Подаю ему руку, и едва мои пальцы касаются тёплой мужской ладони, как он утягивает меня вниз. Стоит мне оказаться на пледе, как Макс накрывает меня своим телом, блокируя весь остальной мир и оставляя мне для обзора только свое лицо.

— Мир… — глухо, с каким-то рваным, голодным придыханием шепчет, прежде чем впиться в мои губы с исступлённой яростью. — Ты все для меня. Мое все…

— И ты мое все, Макс, — шепчу, пропадая в томной страсти. — Мой шторм, только мой, слышишь?

Он буквально выпивает мои слова, глотает их вместе с дыханием. Терпеливо, не торопясь, избавляет меня от одежды и раздевается сам. Ласкает мое тело безумно долго, нежно, с наслаждением, проставляя штампы единоличного пользования обжигающими поцелуями по всей коже. Не оставляет ни единого сантиметра. Иступляет ласками, рассыпая свою нежность до безумия, заставляя дрожать и выгибаться навстречу каждому прикосновению.