Дважды бывший

— Тебе уже говорили, что ты самоуверенный идиот?

— Постоянно. Особенно ты. — Он двигается ещё ближе, скачет взглядом по моим глазам — с левого на правый и обратно, заставляя сердце дрожать от трепета, страха и желания оказаться ещё ближе.

И это нечестно.

Нечестно, что спустя столько лет меня всё ещё ведёт от одного его взгляда.

— Сегодня ты мне очень помог, — говорю, чтобы удержаться хоть за что-то нормальное. — Правда. Спасибо тебе за Диму.

— Хочешь честно? Если бы это был чей-то чужой пацан, мне было бы похер.

Сердце предательски дёргается.

— Макс…

— Я сорвался к тебе ночью по одному звонку, Мир.

Воздух в машине становится осязаемым, густым, а его голос — липким, сладким, как свежий мёд.

— Не надо, — шепчу едва слышно.

— Чего не надо? Смотреть на тебя? Хотеть тебя? Делать вид, что между нами ничего нет?

Каждое слово бьёт слишком остро, точно по сердцу.

Я нервно облизываю губы — и тут же жалею об этом, потому что взгляд Макса мгновенно падает на мой рот.

Господи.

Этот мужчина когда-нибудь перестанет действовать на меня как стихийное бедствие?

— Ты сейчас не понимаешь, что говоришь… — пытаюсь остановить это безумие.

— Понимаю побольше тебя.

Макс решительно тянется рукой к моему лицу. Пальцы скользят по щеке, убирают волосы за ухо — таким знакомым жестом, что внутри всё болезненно сводит.

— Чёрт, Мир… — выдыхает он хрипло. — Разводись скорее — и снова будешь Максимова.

Это ломает меня окончательно. Моя девичья фамилия — Максимова. Макс всегда говорил, что я с рождения его.

По ощущениям, что разносят меня изнутри, понимаю, что никогда не отходила от него до конца. Всегда любила. Всегда хотела.

Поцелуй случается резко.

Будто мы одновременно срываемся с обрыва в пропасть.

Я сама хватаю его за куртку раньше, чем успеваю подумать.

Макс целует жадно, глубоко, страстно и горячо. Так, словно все эти годы копил голод. Так горячо, что бёдра сводит от желания, а нижнее бельё намокает.

Он притягивает меня ближе, и я оказываюсь у него на коленях, забывая, кто я и где.

Это неправильно. Так нельзя. Грабли же…

Но сейчас так плевать…

Я скучала.

Боже, как же я по нему скучала! Все эти грёбаные годы!

Макс отрывается от моих губ тяжело, дышит рвано, утыкается лбом в мой висок.

— Что ты со мной делаешь, Мир? — шепчет, обдавая висок горячим влажным дыханием. — Я хочу тебя прямо сейчас. Поехали в гостиницу? — быстро тараторит на выдохе.

— Нет. У тебя был шанс, ты им не воспользовался, — отстраняюсь. Возвращаюсь на пассажирское сиденье.

Обида за тот отказ действует отрезвляюще.

— Я выпил.

— И что? Не трахаешься, когда пьёшь?

— Алкоголь притупляет чувствительность, а я хочу тебя чувствовать на все сто. Хочу испробовать тебя всю, везде…

— Боже… Заткнись. — смущённо прижимаю ладони к пылающим щекам, отчаянно ощущая, как влаги внизу прибавилось.

Если не уйду, отдамся ему прямо здесь, в машине. Что там — отдамся. Сама его возьму!

Хватаюсь за ручку двери дрожащими пальцами.

Он не удерживает. И больше ничего не говорит, даже не смотрит.

Я буквально сбегаю из машины.

Ночной воздух холодит мокрое тело, только сейчас осознаю, что вся вспотела.

Губы до сих пор пылают от поцелуя.

Господи, какая же я дура!

В подъезд захожу почти бегом.

Мама открывает дверь ещё до того, как я успеваю позвонить.

— Заходи скорее. Дима нам всё рассказал. Доча, ну это же надо?! Притащил домой любовницу! У Миши совсем крыша поехала?

Она осекается, увидев моё лицо. Красные щёки и тупой взгляд воспринимает как эмоциональное потрясение от поступка Миши.

Из комнаты тут же выходит папа.

Родители переглядываются слишком понимающе.

Дима уже сидит на кухне с кружкой чая и выглядит неожиданно спокойным.

Мама начинает суетиться вокруг него, предлагает еще печенья, а отец вдруг кивает мне в сторону комнаты.

— Доча, подойди-ка.

Я иду за ним немного растерянно, боюсь, что сейчас начнёт читать нотации про мою семейную жизнь или высказывать мнение о зяте.

Но он молча отодвигает занавеску и показывает вниз, во двор.

Выглядываю.

Макс сидит на скамейке возле подъезда, одинокий, освещённый уличным фонарём.

Курит одну за одной, создавая над головой облако белого дыма. Словно тоже не может успокоиться. Как будто его так же ломает после того, что произошло в машине.

Господи. Мне тридцать пять.

У меня развалившийся брак, сын-подросток и куча проблем, которые нужно решать как взрослому человеку.

А я сейчас чувствую себя малолетней идиоткой!

Дыхание сбивается, не представляю, как объяснить это папе.

— Знаешь… а ведь это всё мне очень знакомо, — философски спокойно говорит. — Мы ведь через это уже проходили, правда?

— Правда, — киваю, не зная, что ещё сказать.

— Я думал, с возрастом он поумнеет. Оказалось — нет, — говорит папа.

Я ещё несколько секунд смотрю в окно. И вдруг понимаю, что хочу к нему. Ситуация до абсурда знакомая, вот только я уже взрослая и родители не могут ни на что повлиять.

— Пап, мне надо идти, — извиняющимся тоном говорю, отступая от окна.

— Мира! Не смей к нему идти! — папа пытается меня удержать. — Ты помнишь, что было в прошлый раз? А сейчас его отца нет в живых, тебя никто не сможет от него спасти!

— Прости, пап. Я пойду, — бросаю уже на бегу в прихожую.

________________

Как думаете, смогут ли герои начать все заново? Получится ли у них создать нормальные отношения? Делитесь в комментариях, мне очень интересно узнать ваше мнение