Страница 42 из 78
Глава 26 Портальный маг
Замок Зимнего Двора стал моей сверкающей, но холодной золоченой клеткой. Аэрон больше не появлялся. Или мне это только казалось? Я невольно начала приглядываться к другим фэйри, отчаянно пытаясь уловить отблеск знакомой маски или след искусной иллюзии. Но когда не замечала в толпе ничего примечательного, то убеждала себя, что это даже радует. Его только здесь не хватало для полного «счастья». По крайней мере, подобные мысли немного успокаивали — ведь так и впрямь было лучше...
Капсула отца, вживленная в плоть, больше не причиняла физической боли, но её инородное присутствие я ощущала постоянно. Как если бы что-то тихо зудело на периферии сознания, не давая покоя. Было уже сложно понять, вызвано ли это моей собственной навязчивой зацикленностью, или физический дискомфорт действительно присутствовал.
И... к моему нескончаемому изумлению, эта проклятая штука реально работала.
Сколько раз Высшие пытались склонить меня на свою сторону, одурманить сладкими речами, подчинить мороком? Не счесть! Для некоторых скучающих фэйри это и вовсе превратилось в извращенную, спортивную одержимость. По словам маленькой крылатой вредности (которая всё-таки периодически объявлялась в саду), местные лорды даже умудрялись заключать пари на то, кто быстрее сломает и соблазнит непокорную человечку.
Я терялась в догадках, искренне не понимая, почему удостоилась такой пугающей чести. Они ведь такие красивые, невероятные, безупречно искусные. Полные смертельного яда, но такого притягательного, что порой действительно хочется в нём утонуть. А я... я самая обычная. Что во мне такого особенного? Что такого было в Азалии? Мы просто люди, чей век вспыхивает и гаснет, точно короткая спичка.
Из-за их назойливого, хищного внимания мне пришлось уйти в глухую оборону. Я просто перестала вмешиваться в чужие игры, превратившись в бесстрастную тень и молчаливого наблюдателя.
Но по ночам... когда все дневные маски были сброшены, я сидела на полу своей огромной спальни и часами смотрела на ледяную статую снежного ирбиса. В этом проклятом месте я подолгу не могла уснуть, иногда искренне жалея, что в моей жизни больше нет жестоких тренировок отца. От них я хотя бы проваливалась в глухую темноту без сновидений.
Если меня надежно защищала отцовская капсула, то у Азалии не было никакого противодействия. Да, она сама поддалась чужой воле, сама отчаянно захотела поверить в красивую, сказочную ложь. Но устоять перед Анфелом, не имея иммунитета, было практически невозможно. Разве в этом была её вина? Я настолько глубоко погрязла в гнетущем самоедстве, что едва не теряла самообладание от любого невинного вопроса прислуги. Если бы я только знала, чем обернется это путешествие, я бы на коленях умоляла отца вживить такую же болезненную капсулу и ей.
Но прошлого было уже не вернуть. Теперь вся моя жизнь была жестко подчинена служению Двору Зимы. Как портальный маг, я являлась крайне ценным ресурсом, от которого этим существам было бы глупо отказываться. Людей с подобным даром рождалось мало, поэтому наше распределение строго регламентировалось магическими договорами. В итоге, пока Анфел методично подчинял себе Азалию, меня загрузили изматывающей работой по самую макушку.
Большую часть времени я проводила в Главном Зале Порталов — колоссальной пещере, примыкающей к основному замку. Само это место являлось одним гигантским стационарным проходом, спящим до тех пор, пока я не вливала в него силу. Моя задача заключалась в том, чтобы стабильно открывать коридоры между мирами по приказу местной знати.
А желающих было немало. Порой казалось, что в ряды «особо значимых» лордов попадают даже дворцовые шуты — до того их много развелось. Полнейший хаос и высокомерная неразбериха.
Чаще всего я исполняла мелкие, унизительные поручения: организовать доставку партии редких человеческих напитков или экзотической еды для очередного разгульного пира. Или, например, переправить тяжелые сундуки с драгоценными камнями и тончайшими шелками. Взамен в мир людей уходили побрякушки — светящиеся безделушки и крайне слабые (по меркам Аэтериона) артефакты. Высшие фэйри считали их бесполезным мусором, а глупые люди принимали за величайшие магические сокровища. С ходу и не скажешь, кто из сторон в этом обмене больше «продешевил».
Но иногда... иногда через мой портал проходили живые люди.
Первое появление такого человека запоминается навсегда. Они ступали на мерзлый ледяной пол с широко раскрытыми от щенячьего восторга глазами. Ядовитый гламур фэйри ослеплял их разум мгновенно, заставляя забыть о естественном страхе, о родном доме, о близких, что навсегда остались по ту сторону. Люди видели лишь неземную красоту и величие, в упор не замечая чудовищной, хищной сути, искусно скрывающейся за ослепительным блеском.
Я пыталась хоть что-то сделать. Но по условиям мирного соглашения я не имела права останавливать «гостей» или напрямую вмешиваться в их судьбу. Поэтому я отчаянно пыталась намекнуть. Хоть как-то предупредить несчастных.
— Тут опасно, — сказала я однажды молодой девушке с бледным, восторженным лицом.
Она только что шагнула ко мне через мерцающий овал портала.
— Подумайте, может, стоит оглянуться и вернуться назад? — добавила я. — Всякое в жизни случается, но волшебная пыль в глазах не исправит беды. Нужно ли вам так отчаянно бежать от своих проблем? Может, было бы лучше найти решение дома?
Девушка посмотрела на меня так, будто это я являлась особо опасной, завистливой сумасшедшей.
— О чем вы? — прошептала она.
В её стеклянных глазах уже вовсю отражалось гипнотическое сияние магических светильников Зимнего Двора.
— Здесь намного лучше. Здесь всё так... так красиво, — завороженно произнесла гостья. — Я ведь всегда мечтала оказаться в сказке.
Больше меня не слушая, девушка плавно прошла мимо в распростертые объятия одного из Высших фэйри. Он уже ждал её с хищной, предвкушающей улыбкой на тонких бескровных губах.
На мгновение его безупречное лицо исказилось брезгливостью, но было совершенно непонятно, относилось ли это ко мне (так как он прекрасно слышал мои дерзкие слова) или к самой одурманенной, покорной человечке.