Страница 22 из 78
Глава 14
Тело среагировало быстрее разума. Я отскочила назад, выхватывая из-под плаща ручной арбалет — подарок отца, с которым не расставалась.
Лес изменился. Теперь в нем слышался ритмичный скрип.
Скрип-щелчок. Скрип-щелчок. Скрип-щелчок...
Как будто кто-то перемалывал кости в огромной мясорубке.
Кто-то приближался... И не один. Медленно, скрипя и щелкая, раздражая слух.
— Угораздило нарваться! — прорычал мужчина, оскаличвшись.
Реальность дрогнула, поддаваясь чужой воле. Воздух завибрировал от низкого, рокочущего звука, вырвавшегося из груди Аэрона. Мужчина не просто призвал магию — он позволял первородной сути стать своей плотью.
Легкие обожгло нехваткой кислорода — концентрация его силы давила на плечи. Ледяной озноб, игнорируя любые барьеры, пробирал до самых костей, ввинчивался в нутро.
Пусть я знала, что в своем нынешнем состоянии не могла умереть от холода, это вовсе не означало, что перестала чувствовать боль. Этот мороз был не погодным явлением, а чистой, яростной стихией, и он кусался по-настоящему.
Я с ужасом наблюдала, как пальцы Аэрона стремительно удлинялись, превращаясь в смертоносное оружие: невероятно острые, бритвенные когти. Его дыхание стало тяжелым, прерывистым, окрашенным глубокими гортанными нотами, какие издает лишь дикий зверь перед прыжком.
Передо мной стоял снежный ирбис в человеческом обличье, но в сотню раз опаснее любого хищника, рожденного природой.
Брайн попытался выступить вперед, заслоняя меня.
— Куда? Нет! — шикнула я, дергая его за руку и заталкивая себе за спину. — Стой смирно.
— Переброс? — быстро спросил я у мужчины.
— Опасно, — пророкотал Аэрон с рычащими нотами в голосе, не оборачиваясь.
Раньше я читала о подобном в книгах закрытой секции, наивно полагая, что это красивые легенды. Но теперь она стояла передо мной и скалилась, намереваясь растерзать всё на своём пути.
Подобной сокрушительной мощью обладали лишь Высшие... Нет, даже это определение казалось слишком бледным для того, что разворачивалось перед моими глазами. Речь шла о представителях истинной правящей знати — редких исключениях, чья кровь сумела сохранить древнюю, пугающую способность к абсолютной трансформации.
Сама по себе принадлежность к венценосной ветви ещё ровным счетом ничего не гарантировала: можно родиться принцем, но остаться пустышкой. А унаследовать Дар перевоплощения и добиться полного, безоговорочного принятия стихией удавалось лишь единицам из сотен.
В голове непроизвольно всплыл пример Летнего двора. Там трон занимал единоличный Верховный правитель, окруживший себя гаремом, но так и не короновавший равную себе.
У Летних попросту не было истинной правительницы — по законам фэйри женщина, становясь супругой, принимала стихию мужа, особенно у Высших, становясь её сосудом, но не источником. Соответственно, дар истинного слияния оставался прерогативой Владыки. А его дети... Страшно представить, какая там мясорубка за власть.
Даже до мира людей доходили слухи, как часто сменялись наследники.
— Ф-ф-фыыы! — выдохнула я, едва удерживаясь на ногах. Прицелившись из артбалета, другой рукой быстро выхватила из нагрудного кармана два флакона и тут же осушила их.
— Как только обернусь — бегите, — очень тихо, но слишком весомо Аэрон.
— Оберну...? Куда? — прошептала я едва слышно.
Даже если нам удастся спрятаться от того, что шло, то как уберечься от Аэрона? Тот, кто стоял передо мной сейчас, иной. Он был Истоком, первой стадией звериной ипостаси.
У подобных существ, поцелованных вечностью, имелось четыре ипостаси. Первая — человеческая оболочка, маска. Две другие — звериные сущности, дикие и неукротимые, дремлющие до поры до времени. И последняя, самая страшная — полное слияние, когда плоть растворялась, уступая место чистой, первозданной стихии принадлежности.
Фэйри и без того пугающе сильны, но когда грань стиралась и наружу рвался Зверь...
Это сулило не просто беду и погибель, а катастрофу! Особенно в суровой Зиме. Высшая знать напрямую связана с магией мира. Эмоции даже самых слабых принцев резонировали с самой природой.
И если Аэрон потеряет контроль, вздрогнет не только наш мир. Вероятно, где-то в людских землях прямо в эту секунду разразился шторм или ударили аномальные морозы, просто потому что здесь, в чертогах магии, один из Владык пришел в ярость.
— Вперед. Они уже учуяли нас, потому спрячьтесь дальше по лесу. Там будет сломанное дерево с дуплом. Но не смей применять магию, — говорил Аэрон резко, чеканя слова, прорыкивая буквы. — Как доберетесь, обмажтесь грязью, замрите и контролируйте дыхание. Если стать таким же серым, тихим и безэмоциональным, как сам лес, он может потерять интерес. Но одно движение, одна яркая эмоция — и охота начнётся снова. Ты меня поняла?
— Да, — просипела я, ухватив Брайна покрепче.
Скрип-щелчок. Скрип-щелчок. Скрип-щелчок...
И тут из чащи показалось оно.
Сначала я заметила лозы. Черные и живые. Они пульсировали, заменяя существу сухожилия. Затем появился костяк — механическая гончая, созданная из фрагментов разных существ и забытых предметов. Вместо одной пасти у нее было шесть челюстей, выстроенных спиралью и вооруженных зубами разной формы — от острых игл до массивных тесаков.
Одна... Вторая... Третья, и вот их уже с десяток.
Твари двигались рывками, издавая тот самый сводящий с ума скрежет.
— Бегите! — рявкнул Аэрон. — И не смей вылезать, пока я не обернусь вновь, иначе...