Страница 12 из 78
Глава 8
Валериан вошёл, явно никуда не торопясь. Снял камзол, аккуратно повесил его на спинку стула и тщательно расправил складки. Затем нарочито медленно закатал рукава белоснежной рубашки, обнажив сильные, жилистые предплечья. Громко вздохнув, он посмотрел на меня с укоризной.
— Я! — взвизгнула я.
Рванувшись из последних сил, я попыталась приподнять голову, но это лишь усугубило боль от врезающихся в плоть оков.
— Я твоя дочь! Как вы можете? Отпустите! — закричала я.
— Именно потому, что ты моя дочь, я и делаю это, — спокойно произнес он, подходя к столу с хирургическими инструментами. — Я разработал кое-что, способное тебе помочь. То, что исправит твою… возмутительную податливость.
— Что? О чем вы? Отец, пожалуйста, не надо! Я исправлюсь! Что вы хотите сделать?! — прохрипела я.
Слезы текли по моему лицу, не переставая. Я была полностью скована, распята перед ним на холодном металле, словно подопытная кукла.
— Обеспечить будущее нашего рода, что же еще? — ответил отец ледяным, не терпящим возражений тоном.
Он стоял ко мне спиной, что-то методично подготавливая на столе. Я видела лишь напряженные мышцы на его шее.
— И обеспечить твоё выживание, — добавил он.
Истерика, долго копившаяся внутри, наконец прорвалась наружу.
— Нет! Не надо! Я всё сделаю! Я буду идеальной, буду незаметной тенью, буду чем угодно! — взмолилась я.
Я отчаянно попыталась вырваться, но ремни держали . Если граф не желал ничего объяснять, добиться от него правды было невозможно.
Наконец Валериан обернулся. В руке, затянутой в плотную перчатку из драконьей кожи, он держал длинные щипцы. А в них…
От охватившего меня животного ужаса я замерла, едва осмеливаясь дышать.
— Нет… — выдохнула я. Разум уже догадывался, что должно произойти дальше. — Пожалуйста, я больше не буду… Умоляю, папа…
В зажиме щипцов мерцало нечто крошечное, размером с рисовое зернышко, но оно сияло таким яростным, нестерпимым светом, что у меня заболели глаза. Капсула пульсировала, точно живое сердце, только вместо крови в ней бурлила расплавленная, концентрированная магия.
Даже на расстоянии я чувствовала исходящий от нее обжигающий жар.
— Это необходимо, Лилиоза. Тебе придется потерпеть, — сухо сказал он.
— Нет, не необходимо! — рявкнула я впервые на своей памяти. И на кого — на собственного отца!
Резко запрокинув голову, я выгнулась дугой в бесполезной попытке разорвать путы. Несмотря на мои крики, отец неумолимо приближался. Я всё отчётливее ощущала странную вибрирующую энергию капсулы, от которой начинали ныть зубы.
Я снова закричала и рванулась с такой силой, что кожа на запястьях натянулась до предела и в кровь разодралась о жесткие крепления.
— Зачем? — прошептала я совершенно опустошенно, потеряв последнюю надежду на спасение.
— Чтобы дать тебе преимущество, — ответил отец.
В его голосе прозвучало нечто странное, почти отеческое. Но в нем не было ни капли тепла — лишь фанатичная, ледяная убежденность.
— Твой дар дает некоторую защиту от низшего очарования. От грамура, иными словами. Но Высшие… Высшие фэйри, Лилиоза, владеют другой магией. Их чары, их нечеловеческая красота, сама их сущность — это оружие, против которого у смертных нет иммунитета. Даже у одаренных. Рано или поздно они захотят сломать тебя. Подчинить. Превратить из портального проводника в рабыню. И ты, со своей человеческой слабостью, можешь… захотеть этого сама.
— Ты называешь это защитой? — с трудом выдавила я, силясь сглотнуть душащие слезы. — Нет, только не таким образом!
— Это не тебе решать, — отрезал он.
Каждый его шаг безжалостно отдавался у меня в ушах, заставляя инстинктивно сжиматься в ожидании пытки. В следующий миг Валериан жестко перехватил мою руку, зафиксировав предплечье. Его не остановили ни мои вопли, ни слезы, ни жалкие попытки сопротивления.
В его свободной руке хищно блеснул скальпель.
— Сначала глубокий надрез, — буднично прокомментировал отец, словно читал заурядную лекцию в академии.
Боль от вскрытой плоти была резкой, но терпимой. Настоящий ад разверзся секундой позже.
— А теперь внедрение, — произнес он.
Граф опустил сияющую капсулу в мою открытую рану.
Крик застрял в горле. Мне показалось, что мне под кожу влили кипящий, расплавленный металл. Мир перед глазами вспыхнул алым и ослепительно белым. Собственная кровь буквально закипела.
Я чувствовала, как этот неестественный жар поднимается вверх по венам, выжигая всё на своём пути. Я прокусила губу до крови, пытаясь сдержать рёв, но низкий, животный стон вырвался сам собой. А следом за ним прорвался и истошный крик.
Слёзы текли ручьями, впитываясь в разметавшиеся по столу волосы. Моё тело неистово боролось с вторжением, отторгая чужеродное нечто... И не справлялось.
— Дыши, — велел отец, и его голос донесся до меня словно из-под толщи воды. — Слушай внимательно. Капсула защищена специальными рунами. Сейчас она привязывается к твоим энергетическим каналам. Я знаю, что это больно. Но скоро всё пройдет.
— Убей меня! — взвыла я. Мое тело дергалось под неестественными углами. — Лучше убей!
— Глупости, — сухо ответил граф. — Эта боль — признак успешного слияния… Всё это делается во имя будущего. Твоего. И... её.
— Не смей! Только тронь Ясмину! — закричала я.
Слова отца подействовали отрезвляюще, вырвав меня из пучины самобичевания. Я начала отчаянно биться затылком о металлический стол.
— Я всех... Всех вас уничтожу! — прохрипела я сквозь слезы.
— Для этого тебе сначала нужно выжить и вернуться, — холодно парировал он, ничуть не впечатлившись моей угрозой. — А теперь помолчи.
Мужчина продолжил манипуляции. Его ловкие, безжалостные пальцы сшивали края раны тонкими нитями. Поверх кровавых швов он начал вплетать сложное заклинание, отчего воздух вокруг затрещал от магических разрядов. Он укреплял, запечатывал капсулу внутри моей плоти.
— Стоит тебе лишь пожелать и пустить каплю своей крови, как письмена активируются, — методично продолжил отец.
Его голос звучал ровно, с трудом пробиваясь сквозь пелену моего полуобморочного состояния.