"Лучший" папа

Глава 41. Ренат

Ренат

– Проходите, проходите, – учтиво приглашаю женщину в тёмном пиджаке и юбке-карандаш. На

голове у неё небрежный пучок, на носу огромные очки. Она больше похожа на стандартную злую

учительницу, чем на представителя органа опеки.

Она вальяжно проходит внутрь, внимательно осматривает коридор. Делает это с такой

тщательностью, будто она та самая раздражающая женщина из телепередачи, что в белых

перчатках проверяет отели и рестораны. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не поторопить её, не

подстегнуть, но нельзя – слишком многое поставлено на кон.

Это последний этап, чтобы забрать Тимура домой. Дни сменяют друг друга, и прошло уже

слишком много времени. Мой сын сидит в детском доме, вдали от меня, уже больше месяца. Мы

выиграли суд с Алиной – довольно бодро, без особых проблем. А потом все были в шоке, когда

Нестеров вышел из здания суда и озвучил истинную причину, почему Алина не хотела отдавать

ребёнка.

До сих пор в голове звучат её слова:

«Родственники осуждать будут».

Вот так вот. Лучше же ребёнка искалеченным видеть! Зато мама и папа не осудят, что ты овца!

В бешенстве тогда был ужасно. Так хотелось навалять и ей, и её муженьку. Нестеров

остановил. Сказал, хуже сделаю – ребёнка могут не отдать.

Вот так и терпи всю жизнь! Что не сделай – всё в худшему! А мне побыстрее надо, со

стопроцентным успехом.

К счастью, Алина даже апелляцию не подала, за что я ей был благодарен. Ей мой сын не нужен

– мотался бы он у них без дела, лишь бы не мешал. А мне он нужен. До боли, до отчаяния.

Всё это время я ездил в детский дом. Уже не притворялся разнорабочим – просто передал

директору пачку рыжих купюр, якобы на ремонт классов и спален. Меня мало волновало, куда они

пойдут, главное – встречи с Тимуром.

Он сильный мальчик. Каждый раз встречал меня со слезами на глазах, жаловался на плохую еду,

но стойко говорил, что будет ждать меня.

И вот я на последнем этапе, почти на грани, жду подписи последнего звена в этой запутанной

цепочке – органов опеки. Они проверяют мои условия проживания. Так и хочется крикнуть: чем

моя квартира может не понравиться? Тут места жопой жуй. Но нет, всё должно быть по правилам.

Женщина идёт по дому, всё досконально изучает, а я уже начинаю закипать изнутри. Как будто

чувствуя это, Малинка берёт меня за руку, переплетает наши пальцы. Я чуть успокаиваюсь,

зная, что мне не о чем переживать.

Без Киры я бы, наверное, не справился. Она всегда рядом, поддерживает меня, готовит Тиму

гостинцы, когда мы к нему едем. Немного взрывная, но мне это нравится. Я даже специально

довожу её до злости, чтобы увидеть, как она сердится – наверное, я энергетический вампир, и

мне всё это по душе. Особенно она.

Жаль, что пока мы не можем съехаться, хотя оба уже готовы. Нужно поговорить с Тимуром – мы

боимся, как он отреагирует. Вдруг что-то себе напридумает?

Я хочу доверительные отношения со своим мальчиком.

– Хорошо живёте, – хмыкает женщина, направляясь на кухню. Открывает холодильник, проверяет,

есть ли еда. Вообще-то, раньше там было пусто, но Малинка закупилась заранее, предвидя такой

ход событий. И не зря – инспектор действительно полезла в холодильник.

Мне сейчас еда не нужна – я всё ем у Киры. Она уже шутит, что скоро перестанет меня

кормить, потому что я слишком много ем. Но я нервничаю! А чтобы мышцы не ушли, нужен белок,

мясо… Вот и ем.

– Горячую воду проверять уж не буду, – чопорно говорит она. Да ради бога, проверяй что

хочешь! – Комнату ребёнка покажите.

Веду её за собой, к комнате Тимура, в которой он привык спать. Там всё осталось на своих

местах.

– Ковры на плитку купите, скользко. Дети возраста Тимура часто бегают, могут что-то

сломать, – замечает она.

– Что-то сломаем, – машинально соглашаюсь, а потом понимаю, что сморозил глупость от

нервов. – То есть, ковры постелем. Везде-везде.

Она ничего не отвечает, просто идёт следом. Я показываю ей комнату Тимура, где уже не

витает его запах, на полке стоят его любимые машинки, которые он тогда не решился забраться

к матери. А на кровати лежит плюшевый медведь. Всё здесь напоминает о нём.

– Вот тут он будет жить, – демонстрирую просторную комнату, понимая, что когда мы съедемся

с Малинкой, нам потребуется гнездышко побольше. Вчетвером здесь будет тесновато: одна наша

спальня, другая – комната Тимура, проходной зал и крошечная кладовая. С Ирой его не поселишь

– она девочка-подросток, скоро пацанов водить начнёт. Даже поцеловаться не смогут, потому

что мелкий будет пялиться!

Придётся переезжать, но я к этому морально готов – уже начал присматривать варианты.

Она неожиданно поворачивается, внимательно смотрит на Киру, что ходит за мной хвостиком,

будто оберегая и контролируя каждое моё движение.

– А вы кем мальчику приходитесь?

– Уф, я… – Кира теряется, не зная, что ответить, и смущённо опускает глаза.

– Это моя невеста, – выпаливаю, невольно размахивая нашими сцепленными руками, чтобы

показать: у нас всё серьёзно! – У них с Тимуром очень хорошие отношения. Как только он

переедет к нам, надеюсь, согласится, чтобы мы поженились.

Уверен, в голове Малинки сейчас крутится что-то в стиле: «Ты чё несёшь?».

А мне неважно, что говорить, лишь бы правильно! Дайте мне правильные ответы!

– Да, – поддакивает она, и я чувствую, как её ладонь крепче сжимает мою. – Без Тима свадьбу

не сыграем.

– Ладно, – как-то снисходительно говорит сегодняшний испытатель моих нервов, устало

улыбаясь. – Вижу, что хорошие, мальчика любите. Условия проживания достойные. Считайте,

проверку вы прошли.

– Я могу ехать за Тимуром? – вырывается у меня, голос дрожит от волнения.

– Нет, – смеётся она, и в её смехе слышится доброта. – Мы подготовим финальный пакет

документов, и тогда вы сможете его забрать.

– Сколько это займёт?

– Предположительно, десять дней.

Как знал, чёрт возьми!

– А если так? – вытягиваю заранее приготовленную шоколадку, ловко переворачиваю её и

демонстрирую спрятанные денежки.

Я столько в жизни взяток не давал, как сейчас, и чувствую себя ужасно неловко.

Она на мгновение теряется, но шоколадку всё же берёт, бросая на меня быстрый взгляд.

– За три дня сделаем.