Страница 73 из 76
– Три дня! – радуюсь, не в силах сдержать улыбку. Я наконец-то увижу сына!
Только радость быстро улетучивается, сменяясь мучительным ожиданием.
Первый день тянется бесконечно, словно время нарочно издевается надо мной.
Второй день – адски долгий, я почти не нахожу себе места.
Третий вообще тащится, как черепаха.
Наконец-то звонят из опеки, и мы с Кирой, не скрывая восторга, прыгаем в машину и мчимся за
документами. Затем, не теряя ни секунды, едем в детский дом с хорошими новостями.
Я нарушаю несколько правил дорожного движения, впервые позволяя себе не корить за это –
ведь сегодня можно всё. Почти всё. Исключения – только те поступки, что могут поставить меня
под юридическую угрозу, как отца.
Чёрт, опять эти запреты! Но сегодня они меня не волнуют.
Через сорок минут мы уже у знакомых ворот. Директор даже не спрашивает, что мы здесь
делаем, хотя и удивлена, что приехали без предупреждения. Она зовёт Тима из комнаты, выводит
его на улицу, и я тут же хватаю сына на руки, весело кружу, не в силах сдержать слёзы
радости.
– Тимка-а-а, – тяну, не отпуская его, только крепче прижимаю к себе.
– Пап-пап, дышать тяжко! – выпаливает он, и я тут же прихожу в себя, ослабляю хватку. В
ответ получаю звонкий чмок в нос. – Ты приехал! А кушать мне привёз?
– Приехал, – улыбаюсь, чувствуя, как сердце переполняет счастье. – И не просто привёз. А
кое-что получше.
Смотрю на него с предвкушением, больше не могу ждать.
– Пора ехать домой, сыночек.
– Домой? – переспрашивает малыш у меня на руках, с надеждой заглядывая мне в глаза. – К
тебе?
– К нам, – мягко поправляю его, улыбаясь. – Твоя комната и твоё молоко тебя уже заждались.
Он замирает, и вдруг в его огромных, доверчивых глазах вспыхивают слёзы. Он тут же
хмурится, не пытаясь сдержать плач, и крепко обнимает меня за шею, словно боится отпустить.
Я осторожно прижимаю его к себе, ощущая, как его маленькие плечи дрожат от рыданий. Его
горячие слёзы быстро пропитывают мою футболку, но я не спешу отстраняться — наоборот, только
крепче обнимаю его, медленно поглаживая по спине.
— Всё хорошо, — шепчу ему в макушку, стараясь вложить в голос как можно больше тепла. — Я с
тобой, малыш, я никуда не уйду.
Он всхлипывает, утыкается носом мне в шею и, кажется, понемногу успокаивается. Я чувствую,
как его дыхание становится ровнее, а маленькие ручки всё так же крепко держат меня, будто
боятся, что я исчезну.
– Поехали домой? – тихо спрашиваю я, заглядывая ему в глаза.
Он молча кивает, потом выпрямляется и неуклюже вытирает слёзки ладошками, смущённо пряча
взгляд.
– А мама больше не заберёт меня? – неуверенно спрашивает он, но в голосе звучит тревога.
– Нет, – с тёплой улыбкой отвечает Кира, стоящая рядом. – Теперь твой папа — официально
твой папа. По всем документам. Никто тебя никуда не заберёт.
Она поддерживающе гладит его по спинке, и я чувствую, как напряжение постепенно уходит. Мы
все немного выдыхаем — наконец-то этот кошмар позади, и теперь мы сможем жить без страха.
– Ну, если ты захочешь, я уже и маму нам подобрал, – с улыбкой говорю я, направляясь к
выходу. Всё, мне больше не придётся ездить в это адское место.
– Кого? – хмурится мальчик, а Кира вдруг напрягается, в её глазах мелькает недоумение.
– Как насчёт Малинки? – наклоняю голову набок, стараясь выглядеть невинно.
А ведь я тогда не шутил, когда сказал, что она моя будущая невеста. Может, это случится не
сейчас, а через пару лет, но… Главное — вовремя показать серьёзность своих намерений.
– Это она с нами жить будет? – вдруг спрашивает Тим, с интересом глядя на меня.
– Да, – отвечаю и чувствую, как внутри всё сжимается от волнения. Честно говоря, я боюсь,
что он скажет «нет». Хотя причин для этого не было — они хорошо общаются, мило дурачатся при
встрече, у них отличные отношения!
– И готовить нам будет?
После этого вопроса я невольно улыбаюсь шире и чувствую, как напряжение уходит.
Потому что путь к сердцу мужчины, даже самого маленького, лежит через желудок.
– Да, – говорю с победной улыбкой.
– И Илиша к нам приедет? – не унимается сын.
– Да, – снова подтверждаю, глядя ему в глаза.
Тим смотрит на меня с хитрым прищуром, будто пытается найти подвох, а потом вдруг широко
улыбается и неожиданно рычит:
– Мама Кира мне нр-р-равится! – выдает он, зарычав, словно маленький тигрёнок. Сам
удивляется своему поступку и, уже с азартом, повторяет: – Рр-р-р!
Ого, вот это он заговорил!
– Кира! – радостно выкрикивает он её имя, выглядывая у меня из-за плеча. – Ты мне
нр-равишься. И папе нр-равишься. Давайте вместе жить?
Малинка театрально закатывает глаза, но в уголках её губ играет нежная улыбка. Она подходит
ближе, становится рядом с сыном и, подражая его рычанию, говорит:
– Если ты не пр-ротив, – передразнивает его Малинка, игриво растягивая слова и лукаво
прищурившись. – Но папа немного поспешил. Мамой я твоей стану только после свадьбы. А о
свадьбе пока рановато думать. Твой папа, между прочим, неотёсанный мужлан, даже предложения
руки и сердца мне не сделал.
– В смысле? А при опеке? Я же назвал тебя своей невестой! – возмущённо восклицаю.
Малинка смеётся, наклоняя голову набок, её глаза искрятся озорством:
– И это было предложение?
Я пожимаю плечами, делая вид, что всё под контролем, хотя на самом деле немного смущён:
– Ну да.
Она фыркает, поднимает брови в притворном удивлении:
– Так я не соглашалась!
Я наклоняюсь к ней ближе, понижая голос до заговорщицкого шёпота:
– А кто тебя спрашивать будет? В охапку и в ЗАГС.
Малинка смеётся звонко, отталкивает меня ладонью.
– Ты смотри, как устроился!
– А то ж. А потом поженимся, троих нарожаем, – с напускной бравадой заявляю я, подмигивая.
– Тихо-тихо, разбушевался, – смеётся Малинка, качая головой.
– Сестрёнку хочу, – вдруг заявляет Тимур, глядя на нас с серьёзным видом.
– О, я тоже дочку хочу, – поддерживаю сына, подыгрывая его мечтам.
– Две! – решительно показывает два пальчика Тимур, не уступая.
– Уф-ф, – мысленно представляю, сколько у нас будет детей, сколько попок придётся
перемывать, и меня бросает в лёгкую дрожь. – Остановимся на одной, – шучу, чтобы разрядить