Страница 39 из 67
чужеродно. Да, стены были обтянуты тканью, но у него она была под цвет и фактуру коры
дерева. В моих комнатах — цвет и фактура тёмной зелени.
После библиотеки у нас был ужин на двоих в его комнате, и этого стола там явно раньше не
было. Кажется, его принесли специально для нас. Благо обучение манерам не прошло даром, и я
не сплоховала, выбрав нужную вилку.
— Я до сих пор иногда теряюсь, когда вижу этот набор столовых приборов, — признался муж. —
А порой хочется отбросить вилку, взять кусок мяса прямо за кость и вгрызться в него. Или
тебя пугают такие признания?
— Ничуть. В деревнях и сёлах люди проще. Хорошо, если дома вообще видели вилку. Так что ты
бы только немного меня удивил.
На ужин было много сочного мяса и немного запечённых овощей. Всё было настолько вкусным,
что я сама не заметила, куда во мне всё это уместилось. Стало неловко за своё обжорство.
— Хороший аппетит — это хорошо.
— Это было настолько вкусно, что я просто не заметила, как всё закончилось.
— Как я тебя понимаю. Завтра отправлю с вами больше солдат и сам тоже поеду с группой. Эта
казнь будет непростой. Думаю, отец утром что-то скажет. А ещё разведка сообщала, что видели
части банд недалеко от той деревни.
По сигналу слуги убрали со стола, а сам стол отставили к стене.
— Думаю, он нам ещё пригодится. У меня есть выход на балкон. Хочешь выйти?
Естественно, я хотела. Он легонько обнял меня со спины, притянув к себе. За счёт того, что
он гораздо выше меня, я смогла откинуть голову ему на грудь. Было очень комфортно так
стоять. С ним в целом было хорошо, и чувство защищённости постепенно прорастало во мне.
— Останься со мной на ночь. Я приставать не буду.
— А если я во сне буду вести себя непотребно?
— Это как? — спросил он и заглянул мне в лицо. — Ты моя жена и можешь делать со мной всё,
что захочется — в рамках закона и здравого смысла.
— А если я буду спать, а мои руки будут жить отдельной жизнью и трогать тебя?
— Я подставлю им второй бочок для поглаживания, — проворковал медведь.
Я согласилась. Спать легли рано, я сразу прижалась к нему. Он сначала замер, не веря своему
счастью, а потом бережно обнял. Проснулась я в приличной позе — не на муже, уже хорошо.
Теперь он обнимал меня, и я была прижата к нему спиной, а его рука покоилась на моём боку.
Повернулась в его объятиях и невесомо поцеловала в губы. Потом осторожно выбралась из
кровати.
— Куда же ты?
— В душ, у себя. Сегодня сложный день.
Он кивнул и тоже стал выбираться из кровати.
Общий завтрак прошёл в тягостном молчании. Князь был хмурым, княгиня — задумчивой. А
младшие братья Миши старались не привлекать к себе внимания. Глен сидел с мрачным лицом. Мой
брат Генри переводил взгляд с князя на его брата и явно не понимал, что происходит.
После завтрака князь сказал:
— Приговор я подписал. С вами поедет палач, и он всё объявит. Сын, собери с собой солдат
минимум вдвое больше. Что его ждёт — говорить за столом не буду. Но лучше бы они тебя
послушали и повесили его сразу.
После завтрака я переоделась в костюм для верховой езды, взяла книгу, которую муж предложил
передать семье. Глен не говорил, что решил князь, и был мрачным. Брат уже собирался сегодня
вернуться к отцу — я узнала об этом, когда увидела его на улице.
— Береги себя, сестрёнка. Мне уже пора возвращаться. Рад, что побывал у тебя на свадьбе.
Если будут обижать — сразу мне сообщай. Договорились?
Я кивнула брату и крепко обняла.
В деревню ехали небольшим отрядом. Парня, которого сегодня казнят, везли перекинутым через
лошадь. Никто ни о чём в дороге не говорил. В селе солдаты разделились и стали сгонять всех
деревенских в центр — к позорному столбу. Люди поняли, что ничего хорошего им это не сулит.
— Далеко от меня не отходи, — сказал Глен. — И держи лицо. Будет много мерзости.