Страница 10 из 67
— Где вы были? — спросила тихо.
— Брат дал книгу. Я всё делал неправильно… Исправлюсь. Обещаю.
Я просто кивнула.
Гости разъехались утром. Я тоже хотела поехать в город — к травнице. Облегчить состояние.
Узнав причину, Рихард снова покаялся, дал кошель с деньгами и напомнил про охрану.
Прошла неделя. Мы снова легли в постель. Он и правда старался — нежно, терпеливо, с
вниманием к каждому моему вздоху. Мне было приятно, но внутри всё ещё было напряжение.
— Рихард, — позвала я.
— А? Я опять не так делаю?
— Всё так, — сказала, краснея. — Просто… мне кажется, это со мной что-то не так.
— Не выдумывай. Ты просто всё ещё напряжена.
Он хотел продолжить ласки, но я остановила его.
— Я тоже готовилась. Понимала, что могу не стать мокрой. Потому взяла кое-что.
Я достала с тумбочки флакон.
— Это масло. Прокипячено, почти без запаха. Целитель сказал: в начале семейной жизни, пока
молодые привыкают друг к другу, лучше не пренебрегать. Тогда всё будет мягко, без травм. Со
временем оно нам не понадобится.
Он кивнул, взял флакон, уложил меня на спину. Смазал меня, потом себя. Сегодня боли не
было. Я даже почувствовала удовольствие. Он заметил это — и мы попробовали ещё раз. И ещё.
Даже в разных позах. Уснули довольные друг другом.
Утром, выбравшись из кровати, я сказала:
— Пойду к себе, в ванну.
— Постой. У нас есть смежная дверь из моей гостиной в твою.
Он показал. Между нашими комнатами — узкий коридор.
— Это комната твоей служанки, — сказал с улыбкой, прижимая меня к стене.
На мне был его халат — на голое тело. Он развязал его, подхватил меня под ягодицы.
— Кажется, я начинаю понимать, насколько это приятно, — прошептал в губы. — И сейчас ты
мокрая, как и должно быть.
Я обвила его ногами, неумело отвечая на поцелуи. Мы были в этом узком коридоре, и мысль,
что нас могут увидеть, будоражила. Я впервые в жизни достигла пика. Он понял это по тому,
как я вогнала ногти ему в спину и прижалась сильнее.
— Я могу собой гордиться, — сказал, целуя меня.
Я улыбнулась. Он бережно поставил меня на ноги, закутал в халат. Я ушла купаться.
Через несколько дней Мая спросила:
— Госпожа, вы всё ещё ощущаете, что вы здесь временно?
Я задумалась. Только вернулась от мужа после совместной ночи.
— Не так явно, как раньше. Но пока разбирать ту сумку не буду. Чувствую — не стоит.
Она просто кивнула.
Прошёл месяц после свадьбы, и я поняла — я беременна. Женские дни так и не пришли, а вместе
с этим вернулось тревожное ощущение, будто моё время в этом замке подходит к концу. Сначала
списала всё на страх перед беременностью и родами. Решила не торопиться с выводами.
Как и просил Рихард, я занялась делами замка. Начала с проверки домовых книг и расходов.
Пересчитала запасы, сверила с записями — и обнаружила серьёзные несоответствия. Пришлось
действовать жёстко: половину кухонных работников я приказала заключить в камеры, что
находились прямо в замке.
Когда муж вернулся из поездки, я показала ему всё, что удалось выяснить. Он быстро
разобрался, вернул украденное, а виновных приказал высечь и уволить.
Один человек продолжал вызывать у меня тревогу — поверенный супруга, Антонио. Он был
неприятен, и я явно ему не нравилась. Он пытался это скрыть, но я видела всё в его взгляде,
в тоне, в уклончивых ответах.
Родители Рихарда с дочерью и старшим сыном уехали в столицу сразу после свадьбы. А спустя
полтора месяца ко мне приехал мой брат Генри. Его не было на свадьбе — служил на границе и
только получил увольнительную. Я знала его лишь по портрету в семейной книге.
Мы сидели в моей гостиной, беседовали. Мая вышивала неподалёку. Вошёл Рихард, а за ним —
Антонио.
— Вот, господин, она сама с непонятно кем, — процедил поверенный.
— Ты что себе позволяешь, червяк? — ледяным тоном произнёс Генри. — Голова на плечах тебе
мешает?
Рихард поморщился.
— Антонио, ты явно умом повредился. Как ты мог не узнать родного брата моей жены?
— Прости, родственник, — сказал Генри, не сводя взгляда с поверенного. — Но твой слуга
оскорбляет меня уже не в первый раз. Моё терпение лопнуло. Либо ты его увольняешь, либо я
приказываю его казнить.
Я в шоке смотрела на брата.
— Ты думаешь, Анна, тебя тогда высекли просто так? — продолжил он. — По его словам твой
жених поверил непонятно чему и отдал приказ.
У Рихарда словно пелена спала с глаз.
— Это правда? Ты оклеветал мою жену? — спросил он, доставая артефакт правды.
Глаза Антонио забегали. Я добавила:
— По-моему, воровство в замке происходило с его ведома. И недостача в казне — тоже его рук
дело.
Он замер, а взгляд, полный ненависти, устремился на меня.
— Судя по глазам — я права.
— Стража! — рявкнул Рихард.
Вошли охранники.
— Антонио — раздеть до подштанников и на позорный столб. Его комнату опечатать. Никто не
должен туда входить.
— Ты его просто оставишь висеть? — спросил Генри.
— Пока да. Я ещё не решил, сколько ударов ему отвесить. Может, не меньше сотни.
— Откинется от холода, — заметила я.
— Тогда полторы сотни. Если выживет — в темницу. Целителя не звать.
Антонио закричал, умоляя о пощаде, но стража ловко вывела его. Рихард подошёл ко мне и
нежно обнял.
— Рад, что у вас всё хорошо, — сказал Генри, глядя на нас с теплотой. — Сестра сказала, что
вы ждёте ребёнка. Очень рад за вас.
— Благодарю. Надолго к нам?
— Дня на три-четыре. Потом снова на службу. Вырвался только ради тебя.
До прихода мужа я уже успела высказать брату, что чувствую себя в семье лишней, ненужной.
— Не говори глупостей, Аня. Мать тебя не выкидывала, и отец тоже. Тебя спрятали. Да, есть
поверье, что близнецы — к беде. Но мы вообще тройняшки. Родился я, потом вы с сестрой.
Разнополых ещё могли терпеть, но двух девочек, похожих как две капли воды, — нет. Потому
одну отослали в деревню к надёжному человеку.
— Спасибо, что рассказал. Я думала, от меня избавились как от мусора.
Когда снег начал сходить, Рихард хмуро сказал:
— Нам придётся поехать в соседнюю страну.
Он показал письмо.
— Отец пишет, что принц заинтересован в покупке наших племенных лошадей. Если всё сложится
— это большая удача.