Страница 9 из 67
Глава 3. Свадьба.
Замок оказался поистине огромным. Рихард показал мне бальный зал, библиотеку и свой
кабинет. Где находится кухня, я поняла, когда мы заходили с улицы — он махнул в ту сторону и
сказал, что она там.
— А что мне можно и нужно делать после свадьбы? Как я могу быть полезной?
— Хм… — он довольно улыбнулся. — Родители после нашей свадьбы уедут в столицу, — на этом
его улыбка увяла. — Отец передал управление землями полностью мне. Он лишил брата права
наследовать титул графа, и теперь титул перейдёт мне и моему сыну. Я покажу тебе книги, в
которых домоправитель ведёт записи. Можешь начать с проверки его работы — у меня просто не
доходят руки. Потом расскажешь, что обнаружила.
Я кивнула. Придётся во многом разобраться.
На собственной свадьбе я чувствовала себя не счастливой невестой, а манекеном, предметом
интерьера, которого вертят, переставляют, не спрашивая ни мнения, ни желания. Сначала —
ранний подъём, одевание, укладка и минимальный макияж. После укладки голова дико болела —
неудивительно, с тем, как меня дёргали за волосы, пока завивали и заплетали. Казалось, что
мастерица сгоняет на мне свою злость. Сказать ей ничего не могла — рядом стояла мать жениха,
с довольной миной, и периодически произносила:
— Терпи, все через это проходят.
Корсет затянули так туго, что я начала терять сознание. Ей пришлось дать распоряжение
ослабить его.
— Смотри-ка, какая неженка. Потерпеть денёк не может.
Я промолчала. Что бы я ни сказала — сделают вид, что не услышали.
Венчание проходило в часовне при замке. Была зима, снег лежал повсюду. Дорожки, правда,
вычищены идеально. Но на ногах у меня были тканевые туфельки, а на плечах и голове — лишь
тонкая вуаль. К часовне меня вёл отец. Надо отдать должное — он был в парадном мундире, но
хотя бы в сапогах.
— Это традиция.
— Заморозить насмерть? — прошептала я.
— Терпи.
— Я сегодня только и делаю, что терплю. Все словно сговорились сделать как можно больнее…
Говорила я едва слышно, голос почти исчез. Благо, в часовне было уже не так холодно.
Радовало, что на руках были перчатки чуть выше локтя — не было видно, как они посинели от
холода.
На самой церемонии я окончательно окоченела. С трудом смогла сказать «да». А из часовни муж
вынес меня на руках. Судя по взглядам родни и гостей — это было не по правилам. Но он
ворчал:
— Надо побыстрее занести тебя в дом, пока ты от переохлаждения не умерла. Не собираюсь
становиться вдовцом.
— Услышь это твоя мать — она бы сказала, что нужно потерпеть.
— Вот пусть сама и терпит.
В замке было гораздо теплее. Но впереди — церемония поздравлений. Мы три часа стояли, как
истуканы, принимая разной степени фальшивые пожелания. Хорошо, что я учила танцы — смогла
потанцевать с мужем целый час.
А потом нас отправили «делать наследника». Его матушка и тут отличилась — прямо перед
гостями заявила, что пора молодым «работать над внуком». Мы с Рихардом едва не сгорели от
стыда, а все вокруг приняли это как забавную шутку.
Мы пошли в его спальню. Надо отдать должное — он сразу освободил меня от орудия пыток под
названием корсет. Я вздохнула с облегчением.
— Ненавижу корсеты, — сказала я. — Я едва могла дышать.
— Не представляю, как ты вообще в этом двигалась, — сказал он, кладя тяжёлое платье на
стул.
На мне остались только кружевные панталоны и чулки. Взгляд мужа стал голодным. В комнате
были закуски и напитки. Пока он спешно раздевался, я успела проглотить три маленьких
бутерброда.
— Я целый день ничего не ела, — сказала виновато.
Для храбрости я выпила бокал игристого вина. Но долго расслабляться не дали — мягко, но
решительно увели в спальню. Рихард старался быть нежным, ласковым, внимательным. И всё же
мой первый добровольный опыт близости оказался далёк от мечтаний. Боль, неловкость,
внутреннее напряжение — всё это мешало расслабиться. В голове проскользнуло сравнение с тем,
что было в деревне. Тогда — насилие. Сейчас — согласие. Приятней от этого не стало.
Наутро нас ждал второй акт свадебных торжеств. И сразу — шок. Мать Рихарда, сияя,
поздравила сына с тем, что невеста оказалась невинной. Я покраснела от стыда, а Рихард — от
ярости.
— Хватит меня позорить, мама! — рявкнул он. — Я никому не позволю обсуждать мою интимную
жизнь.
— Но, сынок…
— Я сказал — хватит! — голос стал угрожающим.
— Дорогая, хватит, — мягко вмешался отец.
Праздник продолжился. Был завтрак, танцы, гуляния. Но на улицу Рихард меня не пустил.
— Хватит тебе там мёрзнуть, — сказал он, обнимая меня у окна. — Скажи, я тебе очень больно
сделал?
— Угу, — только и смогла выдавить, прижавшись к нему.
— Прости. Я не хотел. Просто… я не умею пока.
— Что я слышу? Брат признался, что был девственником, — раздался голос Дамиана у нас за
спинами. — Придётся тебе рассказать пару секретов, меньшой.
Я напряглась, но, поняв, о чём речь, едва сдержала улыбку.
— Пойду к себе, — сказала, отступая.
— Пошли в мои комнаты, — неожиданно серьёзно предложил Дамиан. — Не стоит такие разговоры
вести в коридоре.
В гостиной Рихарда разговор стал откровенным.
— Ты её хоть приласкал прежде чем… — начал Дамиан.
— Целовал, гладил… — ответил Рихард, краснея.
— Эм… Некоторым и поцелуев достаточно. Но она у тебя зажата. Скажи честно: было мокро, как
будто тряпку надо подложить, или так сухо, что хотелось… ну, ты понял.
Рихард молчал, лицо его выдало всё.
— М-да, не повезло, братишка. Ты её маленько травмировал.
— Я догадался по крови.
— Так она была невинной?
— Нет. Один мерзавец… Я его казнил.
— Мне ещё повезло — ты меня просто избил, — усмехнулся Дамиан. — Ладно. Ближайшую неделю —
ни-ни. Пока она сама не скажет, что готова. А потом — ласкай. Некоторые женщины любят, когда
их ласкают языком.
— Где?
— Ты как ребёнок. Там, конечно. Ты что, анатомию женскую не учил?
— В глаза не видел.
— Пошли. Отец мне в своё время дал книгу. Там всё нарисовано: что где, как, зачем. Даже
позы.
С этой книгой братья едва не опоздали на танцы. Отец, поняв, чем они занимались,
одобрительно кивнул. А я, глядя на мужа, видела лицо нашкодившего подростка.