Страница 76 из 82
Глава 33. Ксюша.
Лондонская осень, с ее густыми, меланхоличными туманами и бесконечными дождями, плавно и незаметно перетекла в промозглую, ветреную зиму. А затем, словно после долгой спячки, улицы города начали робко окрашиваться в нежные весенние краски — в парках распустились первые желтые нарциссы, а воздух стал пахнуть свежестью и мокрым асфальтом.
Прошло несколько долгих месяцев с того дня, как дверь моей квартиры захлопнулась за спиной Игната. Время, как известно, не лечит глубокие раны полностью, не стирает шрамы, но оно — отличный учитель. Оно методично, день за днем учит с ними жить, не замечая тягучей боли. Я восстанавливалась. Шаг за шагом, вдох за вдохом. Мое тело крепло, я много ходила пешком, наслаждаясь забытым чувством полного контроля над собственными ногами, над собственной жизнью.
Мои волосы, как мы и решили тогда с Аглаей в кофейне, снова приобрели свой дерзкий, глубокий фиолетовый оттенок. Тот поход в салон стал для меня своеобразным ритуалом экзорцизма. Когда мастер смыл краску и высушил пряди, я посмотрела в зеркало и разрыдалась. Но это были слезы облегчения. Сквозь стеклянную гладь на меня смотрела не забитая, сломленная жертва обстоятельств, не серая тень чужих амбиций. На меня смотрела прежняя я: сильная, живая, свободная Фиалка. Только теперь её взгляд был намного взрослее.
Аглая Демидова стала частым, почти постоянным гостем в моей тихой лондонской квартире. Её рабочие командировки и проекты по линии отцовской компании удивительным, просто магическим образом всё чаще выпадали именно на британскую столицу. А однажды, в один из таких дождливых вечеров, она прилетела не одна.
Так в моей размеренной жизни появился Арсений.
Признаться честно, когда Аглая впервые, сияя как начищенный цент, представила мне своего парня, я испытала легкий, искренний культурный шок. Арсений абсолютно, категорически не вписывался в жесткие рамки нашей привычной «золотой» московской тусовки. Он был из простой, интеллигентной, но не слишком обеспеченной семьи. На нем не было часов за миллион рублей или брендового костюма, сшитого на заказ — он носил обычные, чуть потертые джинсы и уютные, объемные шерстяные свитеры. Скромный, тихий, спокойный, с удивительно светлым, теплым и проницательным взглядом умных глаз.
Он был невероятно эрудированным, настоящим интеллектуалом, но при этом в нем не было ни единой капли снобизма или профессорского занудства — у Сеней оказалось совершенно потрясающее, тонкое чувство юмора, которым он виртуозно и легко парировал любые, даже самые острые колкости и капризы взбалмошной Аглаи. И, что самое удивительное, она рядом с ним становилась... мягкой. Покладистой. Настоящей.
Как-то вечером, когда Арсений под предлогом покупки хорошего кофе и свежих пирожных деликатно оставил нас одних, мы с Глашей сидели на моем диване, поджав ноги. Она, смущенно улыбаясь и накручивая локон на палец, по секрету рассказала мне сумасшедшую историю их знакомства.
Всё началось в МИЭП. Аглая, золотая девочка, привыкшая по щелчку пальцев получать всё и сразу, по уши, до одержимости влюбилась в нового молодого преподавателя. Он был старшим братом Арсения. Красивый, лощеный, дьявольски амбициозный и абсолютно неприступный для студенток. Чтобы подобраться к объекту своей страсти и изучить его привычки, хитрая Аглая придумала гениальный, как ей тогда казалось, многоходовый план.
Она нашла его младшего брата — Арсения, который на тот момент носил статус типичного, нелюдимого универского «ботана» в очках, и в лоб предложила ему циничную сделку. Договор был предельно прост: она, как признанная королева стиля, берет его под свое крыло, полностью меняет его гардероб, учит уверенности в себе и помогает стать душой любой компании. А взамен Арсений регулярно сливает ей всю инсайдерскую информацию о старшем брате: его расписание, вкусы, любимые места, бывших девушек.
Но жизнь, как это всегда бывает, безжалостно переписала их глупый сценарий. В процессе этих «тренировок», совместных походов по магазинам и долгих разговоров Аглая вдруг с ужасом для себя осознала, что старший брат был лишь красивой, пустой картинкой. Мимолетным спортивным интересом. А вот её избалованное сердце тихо, но безвозвратно украл этот тихий, скромный, понимающий младший брат, который смотрел на неё не как на наследницу империи Демидовых, а как на обычную девчонку.
— Ох, Ксюшка, знала бы ты, сколько нервов и слез я тогда выплакала, — Аглая нервно крутила в руках бумажную салфетку, с теплой грустью вспоминая прошлое. — Там такие шекспировские драмы были! Мои родители, которые чуть в обморок не упали от его родословной, его врожденная гордость, мои постоянные истерики и закидоны, наши совершенно разные, параллельные миры... Мы через такой адский фильтр прошли. Я думала, всё, это конец. Сдалась. Но Сеня… он только с виду такой мягкий и пушистый плюшевый мишка. Внутри у него стальной стержень. Он просто взял и не отпустил меня. Завоевал, методично разрушил все мои дурацкие гламурные стены и поступками доказал, что ему абсолютно плевать на мой статус и папины деньги. Ему нужна была только я.
Я смотрела на них весь тот вечер, когда Сеня вернулся с кофе, и искренне, до кома в горле восхищалась. Несмотря на то, что Аглая была старше Арсения на несколько лет, они смотрелись вместе потрясающе, нереально гармонично. Яркая, шумная, вспыльчивая Аглая и спокойный, как скала, надежный Арсений идеально уравновешивали друг друга, как инь и ян.
Глядя на то, как он осторожно поправляет выбившуюся прядь её волос, как она доверчиво кладет голову ему на плечо, я с горечью и светлой завистью понимала, как на самом деле должна выглядеть настоящая, здоровая любовь. Любовь, не испорченная миллионными брачными контрактами, родительскими манипуляциями, насилием и предательством.
К слову о родителях. С матерью я связь оборвала полностью, вырвав с корнем. Я сменила сим-карту, заблокировала все её возможные номера, почтовые адреса и ни разу не ответила на редкие письма, которые она пыталась передать через общих знакомых. Я не смогла простить ей то, как хладнокровно, словно вещью на торгах, она распорядилась моей жизнью. Как она трусливо закрыла глаза на мои синяки, как бросила меня под гусеницы танка ради спасения семейного бизнеса и красивого фасада. Этот мост был сожжен дотла. Семья — это не кровь. Семья — это те, кто защищает тебя, когда ты слаб.
Мой собственный брачный контракт, эта проклятая бумажка, сломавшая столько жизней, тоже окончательно превратился в юридический пепел.