Страница 82 из 82
Моя лондонская квартира гудела, как растревоженный, радостный улей, наполненная запахом лака для волос, дорогого парфюма и звонким, счастливым девичьим смехом. В этот раз всё было по-другому. Никаких напыщенных организаторов, никаких надменных, оценивающих взглядов родительских партнеров по бизнесу и назойливых, алчущих скандалов журналистов. Наша свадьба была только нашей — скромной, простой, без единой капли лишнего пафоса, исключительно для самых близких друзей.
Я стояла перед огромным зеркалом, пока девочки поправляли фату. Мое свадебное платье было идеальным — струящийся, тяжелый белоснежный шелк, который облегал фигуру, как вторая кожа, глубокий вырез на спине и дерзкий разрез от бедра, подчеркивающий длинные ноги. Никаких тяжелых, удушающих кринолинов и корсетов. Простота, элегантность и абсолютная свобода. Мои яркие фиолетовые локоны, уложенные стилистом в небрежную, но притягательную прическу, контрастировали с белоснежным шелком, делая образ по-настоящему моим, личным.
— Я вам клянусь, — Аглая, поправляя свой эффектный наряд дружки, рассмеялась так, что чуть не расплескала шампанское из хрустального бокала. — Лондон сегодня просто рухнет в обморок! Настоящая, шумная, дикая русская свадьба в центре этой их чопорной столицы — это историческое событие!
Девчонки дружно рассмеялись, подтверждая её слова звоном бокалов.
И тут с лестничной клетки раздался невообразимый шум, свист и мужской хохот. Жених прибыл.
Мы прильнули к дверям, вслушиваясь в происходящее. Аглая, как главная защитница невесты, преградила путь в квартиру.
— Ну что, господа хорошие, — звонко начала она, уперев руки в бока. — Куда путь держите? Просто так мы нашу принцессу не отдадим! Невеста у нас бриллиантовая, за красивые глазки и шаблонные речи не уступим!
Послышался голос Арсения, который сегодня исполнял роль дружка:
— А у нас купец золотой! Игнат Олегович, доставай кошелек, тут мафию просто так не пройдешь! Аглая, имей совесть, мы уже на трех этажах все загадки разгадали, жених даже спел, лондонские соседи в шоке!
— Это только разминка! — не унималась Аглая. — А теперь, жених, крикни на весь Лондон, как сильно ты любишь нашу Ксюшу, чтобы даже Королева в Букингемском дворце услышала!
За дверью на секунду повисла тишина, а затем раздался громкий, уверенный и до дрожи родной голос Игната, от которого у меня внутри всё перевернулось:
— Я люблю тебя, Ксюша! Больше жизни!
Шум, аплодисменты и свист смешались воедино. Дверь распахнулась. Игнат вошел в комнату, тяжело дышащий, с немного растрепанными волосами, в безупречном черном смокинге, который сидел на нем как влитой. Его взгляд мгновенно нашел меня в толпе, и в этих темных глазах вспыхнул такой пожар, что мне стало физически жарко. Он подошел, не обращая внимания на восторженные крики друзей, осторожно взял мое лицо в ладони и прошептал: «Моя. Навсегда моя».
То, что началось потом, действительно шокировало невозмутимых британских соседей. Наша кавалькада машин, украшенная лентами, цветами и шариками, с оглушительным сигналом клаксонов неслась по улицам Лондона. Прохожие оборачивались, кто-то снимал нас на телефоны, кто-то махал руками. Мы смеялись, пили шампанское прямо из горла в лимузине и были абсолютно, тотально счастливы.
После невероятно веселой фотосессии в Гайд-парке мы ввалились в снятый целиком ресторан. Никаких чопорных тостов. Только наша молодость, сумасшедшие танцы до упадка сил, дурацкие, но невероятно смешные конкурсы, которые устроили Аглая с Арсением, море смеха и бесконечные, оглушительные крики «Горько!». Каждый раз, когда зал взрывался этим словом, Игнат притягивал меня к себе, и его поцелуи становились всё более горячими, собственническими и нетерпеливыми.
Когда мы наконец сбежали с собственного праздника, оставив друзей веселиться до утра, город уже был окутан глубокой ночью.
Дверь роскошного свадебного люкса захлопнулась за нашими спинами. Игнат даже не дал мне включить свет. Он прижал меня к прохладной деревянной двери, мгновенно стирая все границы между нами.
Его губы обрушились на мои — жадно, властно, с такой накопившейся за весь этот сумасшедший день первобытной страстью, что у меня перехватило дыхание. Я ответила ему с не меньшей дерзостью, зарываясь пальцами в его идеальную укладку, сминая её, притягивая его еще ближе.
— Господи, как же я этого ждал, — прорычал он мне в губы, его тяжелое дыхание обжигало кожу.
Он подхватил меня под бедра. Я инстинктивно обхватила его торс ногами, пока он нес меня к огромной кровати. Мы рухнули на белоснежные простыни, не разрывая поцелуя. Его руки двигались быстро, нетерпеливо. Смокинг, бабочка и рубашка полетели на пол. Мое платье последовало за ними — Игнат расправился с молнией одним рывком, оставляя меня лишь в тончайшем кружевном белье.
Его взгляд, скользнувший по моему телу, был темным, хищным и полным абсолютного обожания.
— Моя жена, — выдохнул он, покрывая горячими, влажными поцелуями мою шею, спускаясь к ключицам, заставляя меня выгибаться навстречу его губам.
Мои руки скользили по его горячей спине, оставляя легкие царапины. Я сходила с ума от каждого его прикосновения. Он был везде — его запах, его жар, его сила. Игнат ласкал меня нежно, но с той мужской, уверенной грубостью, от которой по венам разливался жидкий огонь. Каждый его толчок был наполнен глубоким смыслом, каждое движение — это признание в любви, в котором больше не было ни капли боли или вины. Только чистая, сжигающая всё на своем пути страсть.
Стоны срывались с моих губ, смешиваясь с его тяжелым, хриплым дыханием. Я цеплялась за его плечи, чувствуя, как весь мир сужается до нас двоих. Это было дерзко. Это было жарко, до звона в ушах, до искр перед глазами. Мы брали друг от друга всё, растворяясь в этом безумии, отдаваясь нашей любви без остатка, пока не достигли вершины вместе, задыхаясь от невероятной, пульсирующей разрядки.
Обессиленные, мы лежали в темноте, сплевшись телами. Игнат крепко прижимал меня к своей груди, медленно поглаживая по спине. Я слушала ровный стук его сердца и точно знала: наша история, начавшаяся с ошибок, боли и контрактов, сегодня обрела свой настоящий, счастливый финал.
И это было только самое начало нашего пути.