Страница 69 из 82
Мои напряженные плечи тяжело опустились. Я глубоко, с надрывом выдохнул, чувствуя, как с громким металлическим лязгом безвозвратно закрывается и блокируется эта глава моей жизни.
— Возвращайся домой, Аня, — произнес я абсолютно ровным, глухим, безжизненным голосом. В нем не было ни капли злости, ни упрека, ни сожаления. Только абсолютная, финальная, холодная пустота. — Возвращайся в Москву.
Аня резко отшатнулась, словно я наотмашь ударил её по лицу. В её огромных, распахнутых глазах застыл настоящий, первобытный шок, а по бледным щекам покатились крупные, безостановочные слезы. Она смотрела на меня так, будто перед ней стоял совершенно незнакомый, пугающий человек.
— Игнат... что ты такое говоришь? — её голос жалобно сорвался на высокий, дрожащий шепот. — Мы же любили друг друга целых три года! Три года, Игнат! Ты не мог просто взять и разлюбить меня за какие-то полгода, так просто не бывает в жизни! Это неправильно, это неправда! Ты просто запутался... Я знаю, я понимаю, на тебя столько всего навалилось. Это всё твое обостренное чувство вины перед ней, да? За то, что случилось после свадьбы. Ты просто жалеешь её, потому что она теперь инвалид, и путаешь эту жалость с...
Я слушал её сбивчивую, отчаянную, захлебывающуюся слезами тираду молча, скрестив руки на груди, не перебивая. Еще несколько месяцев назад один только вид плачущей Ани разорвал бы мне сердце в клочья, заставил бы броситься утешать, обнимать, обещать, что всё будет хорошо. Но сейчас я смотрел на нее, и в моей голове была абсолютная, хирургическая ясность. Никаких теней сомнений.
Когда она, задыхаясь от слез, наконец замолчала, я ответил ей ровно и спокойно — именно так, как взрослые терпеливо объясняют прописные, очевидные истины запутавшемуся, капризному ребенку.
— Да, Аня. Я действительно любил тебя. Очень сильно, — я сделал небольшую, вескую паузу, глядя прямо в её заплаканное лицо. — Но сейчас всё это безвозвратно прошло. Я отпустил наше прошлое. Я закрыл эту дверь навсегда, и поверь мне, я точно не запутался. Твое появление здесь и сейчас... оно совершенно не к месту.
От этих убийственно спокойных, взвешенных слов Аня разрыдалась еще сильнее, в голос, закрыв лицо тонкими руками. Её плечи судорожно, жалко вздрагивали. Я нахмурился, чувствуя легкий укол простого человеческого беспокойства, не имеющего ничего общего с любовью или страстью.
— Что-то случилось? — сухо, по-деловому спросил я. — Тебя кто-то обидел в Москве? Или у тебя проблемы на работе? Тебе нужны деньги? Назови сумму, я всё решу сегодня же.
Она резко, со злостью отняла руки от лица, посмотрев на меня с такой отчаянной, жгучей обидой, словно я её оскорбил.
— Нет! Господи, Игнат, мне не нужны твои грязные деньги! — выкрикнула она, громко шмыгая носом. — Мне нужен ты! Я просто люблю тебя и хочу быть с тобой! Тем более... тем более теперь, когда Ксюша сама всё поняла и отступила. Она оказалась куда более благоразумной и просто ушла сегодня утром. Она не стала нам мешать быть счастливыми!
Эти слова подействовали на меня, как щелчок детонатора на бомбе замедленного действия. Мое ледяное, выдержанное спокойствие разлетелось вдребезги за долю секунды.
— Что? — мой голос мгновенно стал жестким, опасным, почти рычащим. Глаза сузились. — Ты жестоко ошибаешься, Аня. Всё изменилось. Я не собираюсь разводиться со своей женой. Никогда.
Аня вздрогнула, инстинктивно попятившись от той темной, неконтролируемой ярости, которая вдруг вспыхнула в моих глазах.
— Как ты вообще нас нашла? — рявкнул я, делая угрожающий шаг к ней. — Этот дом оформлен через три подставные фирмы, адреса не было ни у кого из родителей! Кто тебе слил информацию?!
Аня испуганно сжалась, шмыгая носом, и попыталась нервно вытереть слезы рукавом пальто.
— Твой друг... Артем, у которого ты выкупил этот участок, — пролепетала она, запинаясь от страха. — Мы случайно пересеклись в ресторане. Я умоляла его, и он дал мне адрес. Игнат... я ведь так и думала! Я была уверена на сто процентов, что ты купил этот дом у моря для нас! Для нашего будущего уединения! Просто тебе пришлось временно пожить здесь с ней, чтобы спрятаться от прессы и гнева родителей, пока она лечится...
Меня накрыла такая слепая, удушающая, кровавая злость на её наивность и эгоизм, что перед глазами реально потемнело.
— Для нас?! — я рассмеялся, и это был страшный, безумный, лающий звук. — Я не думал о тебе ни единой, мать твою, секунды, когда покупал этот дом! Я купил его, чтобы спасти свою жену! Чтобы увезти Ксению от всего того ядовитого дерьма, которым мы с тобой и наши семьи её окружили!
Я больше не мог сдерживаться и играть в благородство. В два быстрых шага я преодолел разделявшее нас расстояние, схватил Аню за хрупкие плечи и резко, с силой встряхнул её. Внутри меня, заглушая всё остальное, билась одна-единственная, паническая мысль: пустая кровать, холодные простыни и отсутствие её вещей.
— Отвечай мне! — закричал я прямо ей в лицо, глядя в её расширенные от ужаса глаза. Мои пальцы больно впились в её плечи. — Что ты ей сказала?! Вы виделись до того, как я проснулся?! Что ты наговорила моей жене?! Куда она ушла?! Отвечай, Аня, иначе я за себя не ручаюсь!