Страница 50 из 82
Я сполз по стене в гостиной, среди руин моего «успешного» мира. Вокруг валялись обрывки штор, битый фарфор и фотографии в рамах.
— Ты звала меня... — прошептал я, и мой голос перешел в захлебывающийся, сухой всхлип. — Ты звала меня, Ксюша... А я... я ненавидел тебя. Я считал тебя монстром. Я позволил ему стать моим братом. Я впустил волка в наш дом и сам закрыл за ним дверь.
Я посмотрел на свои руки — они были в крови, моей и его. И в этот момент я понял самую страшную вещь: я ничем не лучше Кости. Он ударил один раз, а я бил её десять лет. Каждое моё «костлявое ничтожество», каждая приведенная в дом девка — это был мой личный вклад в её уничтожение.
— Господи, за что... — я завыл, закрывая лицо окровавленными ладонями.
Я видел её — ту девочку в раздевалке. Я слышал её крик через пространство и время. Этот звук теперь будет звучать в моей голове вместо колыбельной. Она любила меня сквозь этот ад. Она приехала сюда, надеясь на искупление... а я встретил её с презрением и пачкой денег.
Я схватил осколок зеркала и сжал его в кулаке так сильно, что стекло вошло глубоко в плоть. Физическая боль была единственным способом не провалиться в безумие.
Я — не герой её дневника. Я — главный злодей её жизни.
— Ксюша... — я бился головой о стену, и слезы смешивались с кровью на моем лице. — Пожалуйста... не возвращайся ко мне. Когда ты откроешь глаза — забудь меня. Не возвращайся. Я не стою твоего прощения. Я не стою даже твоего проклятия.
Я лежал на полу среди битого стекла, в луже собственного бессилия. Месяц в окне светил всё так же равнодушно. Я уничтожил Костю. Но по-настоящему я уничтожил только одного человека.
Себя.
Я не мог себя простить. И я знал, что если она откроет глаза и увидит меня рядом — это будет её последним, самым жестоким наказанием. А я хотел, чтобы она жила. Даже если это будет жизнь, в которой меня никогда не существовало.