Страница 45 из 82
Вспышки неонового света, режущие глаза. Грохот басов, от которых вибрировали зубы. Я не контролировал свое тело, я был заперт внутри собственного разума, который медленно превращался в кисель под действием какой-то химии. Кто-то вливал в меня текилу прямо из горлышка. Кто-то смеялся прямо в ухо, похлопывая по плечу.
Я видел Костю. Он стоял рядом, его лицо искажала торжествующая гримаса. Он что-то шептал, указывая на меня пальцем.
— Давай, Игнат, покажи им всем, как ты её ценишь. Покажи нам правду, — шептал он, подсовывая мне в руки не знакомую синюю тетрадь.
Мои пальцы сами сжимали кожу дневника. Я слышал свой голос — он звучал громко, пафосно, но это был не я. Это был дурман, управляющий моими связками. Я читал строки, которые должны были остаться тайной, и видел, как Макс снимает всё это на мой же телефон. Я смеялся над её болью, над её страхами, над её любовью... и каждое слово было как нож, который я вонзал в неё под аплодисменты толпы.
Это был обед. Яркое солнце билось в окна клуба, но для меня наступила вечная ночь. Я не понимал, что творю. Я был марионеткой в руках человека, который решил уничтожить одним ударом.
Ближе к вечеру меня просто вырубило. Парни оттащили мое бесчувственное тело в приватную комнату, оставив на диване, как отработанный материал.
Я очнулся от того, что тишина в приватной комнате клуба буквально давила на барабанные перепонки. Полночь. В висках стучал раскаленный свинец, во рту пересохло так, что язык прилипал к небу. Я попытался сесть, и комната сделала резкий, тошнотворный оборот.
— Твою мать... — прохрипел я, ощупывая диван в поисках телефона.
Память была похожа на разбитое зеркало: кофейня, Макс, странный привкус эспрессо... а дальше — провал. Черная дыра, затянутая неоновым туманом и чьим-то издевательским хохотом.
Дрожащими пальцами я выудил смартфон из щели между подушками. Экран мигнул, сообщая о низком заряде, но то, что я увидел в списке последних действий, заставило меня мгновенно протрезветь от ужаса. Мое сердце пропустило удар, а затем забилось с утроенной силой, отдаваясь болью в ушах.
Исходящее сообщение: Ксюша. Видеофайл.
Статус: Просмотрено (22:15).
Холодный пот мгновенно прошиб спину. Я нажал на «play», и мои собственные слова, доносящиеся из динамика, прозвучали как смертный приговор.
Я смотрел на экран, на своё искаженное, пьяное лицо, на то, как я — или существо в моем теле — глумливо зачитываю сокровенные строки её дневника. Я видел смеющихся ублюдков на заднем плане и понимал: это конец. Это не просто ошибка. Это публичное уничтожение человека, который доверил бумаге свою душу. Я выставил её на посмешище перед теми, кого она больше всего опасалась.
Кто это сделал? Зачем? Как дневник оказался у них? Ярость, черная и тяжелая, начала подниматься со дна сознания. Костя. Это мог быть только он. Но я подавил гнев. С врагами я разберусь позже. Я закопаю каждого, кто стоял в том кругу, кто подсыпал мне дрянь в кофе, кто снимал это... Но сейчас...
Сейчас мне нужно было домой. К ней.
Я увидел синюю тетрадь на полу, под столом. Поднял её, бережно стряхнув пыль и капли липкого коктейля. В руках она казалась невероятно тяжелой. Это были руины её доверия.
Такое предательство... Я знал наверняка: если бы так поступили со мной, я бы не простил. Никогда. А Ксюша? После всего моего скотства этот ролик должен был стать последней каплей. Она и так была на грани, а я... я столкнул её в пропасть.
Я боялся того, что она сейчас чувствует. Боялся этой тишины, которая ждет меня в пентхаусе. Боялся увидеть в её глазах не гнев, а пустоту.
Я вылетел из клуба, игнорируя охрану. Свой внедорожник я вел на одних инстинктах, нарушая все возможные правила, пролетая на красный. Город проносился мимо смазанными огнями, как в замедленной съемке.
— Прости, Фиалка... Пожалуйста, только не делай глупостей, — шептал я, сжимая руль так, что костяшки пальцев побелели.
Я рванул к лифтам «Атланта», чувствуя, как внутри всё сжимается. Ключ в замке повернулся с тихим щелчком.
В квартире было темно. И эта темнота пахла не просто тишиной, а бедой. Окна были открыты, и холодный ночной воздух шевелил шторы, похожие на саваны.
— Ксюша? — позвал я, и мой голос дрогнул.
Никто не ответил. Только ветер свистел в пустых коридорах нашего «золотого» ада.