Страница 32 из 82
Глава 14. Ксюша.
— Значит так, Волкова. Слушай внимательно и запоминай. Сегодня у Дани на даче будет вся наша банда. И Громов там тоже будет. Твоя задача проста, как дважды два: к концу вечера он должен чувствовать себя так, будто он — плесень на подошве твоего сапога. Ты должна размазать его. Поняла?
Костя стоял слишком близко. Я чувствовала кожей холод бетонной стены школьного коридора и жар, исходящий от его тела. Он зажал меня в углу, лишая пространства для маневра, превращая воздух вокруг в липкую субстанцию. Его голос был обманчиво спокойным, почти ласковым, но я видела, как побелели его костяшки, когда он с силой уперся рукой в стену прямо над моей головой. Мои натуральные русые волосы, стянутые мамой в безупречный тугой хвост, казались мне удавкой, которая затягивалась с каждым словом Кости.
— Костя, хватит... Пожалуйста, — мой голос предательски дрогнул, рассыпаясь на мелкие осколки. — Мы уже заканчиваем школу. Экзамены на носу, аттестаты. Давай просто оставим его в покое. Он и так почти не появляется у нас дома, с Тимуром перестал общаться... Он смотрит на меня как на пустое место. Разве тебе этого мало? Разве ты не победил?
Я видела, как Игнат изменился за этот последний год. Он вытянулся, раздался в плечах, но при этом стал каким-то колючим, обтянутым тонкой кожей и запертым на все замки. Но самое страшное было не в его худобе. Он перестал меня замечать. Мои издевательства, которые Костя методично заставлял меня совершать, превратили меня в его глазах в монстра. Каждое моё колкое слово, каждый подстроенный позор, каждая публичная насмешка отдаляли его от меня на тысячи световых лет. Я уничтожала собственную любовь своими же руками, страница за страницей, день за днем, выжигая землю, на которой когда-то росли наши общие мечты.
— Мало? — Костя криво усмехнулся, и в его глазах блеснуло то самое холодное безумие, которого я боялась больше смерти. — Мне будет мало, даже когда он сдохнет от унижения. Ты, кажется, начала забывать, что у меня в рюкзаке, Ксюшенька? Твои признания в любви «Пухляшу»? Твои розовые сопли о том, как ты будешь его целовать под старой ивой? Представь, если сегодня вечером, вместо твоих обычных оскорблений, все услышат эти строки. Представь лицо Игната. Он же просто рассмеется тебе в лицо, Волкова. Сначала будет шок, а потом — дикий, уничтожающий хохот. Он растопчет тебя за твою слабость. Хочешь этого?
— Не надо... — я зажмурилась, чувствуя, как по щеке катится обжигающая слеза. — Когда это прекратится, Костя? Ты обещал, что отдашь дневник в начале года. Сейчас уже май, скоро выпускной! Пожалуйста, просто верни его...
— Скоро, — он провел тыльной стороной ладони по моей щеке, имитируя нежность, и меня передернуло от физического отвращения. — Очень скоро, птичка. Но сегодня ты должна превзойти саму себя. Ты должна сделать так, чтобы он возненавидел сам факт своего присутствия здесь.
Вечеринка у Дани была воплощением всего, что я ненавидела. Музыка била по вискам тяжелыми басами, в воздухе стоял густой, приторный запах кальяна и дешевого алкоголя, смешанный с ароматом дорогого парфюма «золотой молодежи».
Игнат сидел на диване в самом дальнем углу. Он пытался буквально слиться со стеной, низко склонив голову над какой-то книгой. В этой толпе полупьяных подростков, жаждущих дешевого хайпа, он выглядел лишним, инородным телом, случайным гостем из другого, более чистого мира.
Костя ощутимо подтолкнул меня в спину. Его рука задержалась на моей лопатке, напоминая о невидимом поводке. Я чувствовала на себе его тяжелый, контролирующий взгляд.
— О, посмотрите-ка, кто пришел! — мой голос прозвучал неестественно звонко и фальшиво, разрезая гул комнаты. Я подошла к Игнату, чувствуя, как ноги становятся ватными. Одним резким движением я вырвала книгу из его рук. — Неужели наш великий ученый решил спуститься с Олимпа к смертным? Что читаем? «Как перестать быть никчемным и найти друзей»? Или это пособие по общению с нормальными людьми?
Толпа вокруг мгновенно среагировала, почуяв запах крови. Одобрительный гул, свист, чьи-то едкие смешки... Игнат медленно, очень медленно поднял на меня взгляд. В его глазах не было ни капли той теплой нежности, которую я помнила из детства. Только бесконечная, ледяная усталость и что-то похожее на жалость.
— Отдай книгу, Ксения, — тихо сказал он. Его голос не дрожал, в отличие от моего сердца.
— А если не отдам? Что ты сделаешь? — я картинно рассмеялась, запрокинув голову, а внутри всё кричало от невыносимой боли. — Пожалуешься мамочке? Или напишешь в своей умной энциклопедии, какая я злая девочка? Посмотри на себя, Громов. Ты же никчемный. Ты здесь как мебель. Кому ты нужен со своими знаниями, со своими... — я запнулась, чувствуя, как горло перехватывает спазм, — со своей дурацкой добротой? В этом мире она ничего не стоит!
Я перевернула книгу обложкой вверх и начала вырывать страницы. Один резкий звук рвущейся бумаги. Второй. Листы падали на пол, как раненые птицы.
— Ты — никто! Просто тень! Пустое место, которое мои родители терпят только из жалости к твоему отцу! — я выкрикивала эти слова, чувствуя, как каждое из них вонзается в мою собственную грудь.
Игнат встал. За этот год он стал выше меня, и теперь мне приходилось задирать голову. Его лицо было мертвенно-бледным, челюсти плотно сжаты. Он ничего не ответил. Не стал оправдываться или защищаться. Он просто посмотрел на обрывки бумаги у своих ног, а затем — прямо мне в глаза. Этот взгляд был страшнее любого крика. В нем было окончательное, бесповоротное разочарование. В этот момент я поняла: я только что собственноручно убила в нем всё то доброе, что он еще мог ко мне чувствовать.
И тут из тени вышел Костя. Он по-хозяйски, с каким-то показным собственничеством обхватил меня за талию, притягивая к своему боку.
— Хватит с него, Ксю, — громко, на всю комнату произнес он. — Не трать на это ничтожество свои нервы. Он того не стоит.
Костя обхватил мое лицо ладонями, заставляя смотреть на него. Я видела в его глазах триумф. Он наслаждался моментом. Он знал, что Игнат смотрит. Он знал, что этот финал уничтожит последние крупицы моего достоинства.
— Слушайте все! — объявил Костя, обводя комнату победным взглядом. — Чтобы больше не было никаких вопросов и подкатов. Мы с Ксенией теперь вместе. Официально. Она — моя девушка.