Страница 29 из 82
— Игнат попросил присмотреть за тобой, птичка, — он сделал шаг в свет, и я увидела, что его улыбка ничуть не изменилась. Те же идеально белые зубы, та же хищная складка у губ. Он выглядел возмутительно уверенным, хозяином положения, словно этот пентхаус принадлежал ему, а не человеку, за которого я вышла замуж. — Сказал, что ты можешь натворить глупостей. А я ведь всегда хорошо умел направлять твою энергию, правда?
Я смотрела на него, и мокрый шелк халата холодил кожу, но настоящий лед был внутри. Мой муж уехал, оставив меня под охраной моего главного кошмара.
— Уходи, — прошептала я. — Костя, уходи немедленно.
— Ну зачем же так грубо? — Он подошел ближе. Шаг. Еще один. Пока между нами не осталось ничего, кроме густого, удушливого аромата его парфюма.
Тот же запах. Кедр, мускус и что-то сладкое, от чего меня мгновенно вывернуло наизнанку. Память — это проклятие. Она не просто хранит картинки, она хранит ощущения. В ту же секунду я кожей почувствовала ту самую невыносимую, липкую темноту десятилетней давности. Мои внутренности скрутило в тугой узел, дыхание перехватило, а к горлу подступила желчь. Я задохнулась от физического отвращения, от той невидимой грязи, которая, казалось, снова начала покрывать мое тело только от того, что он стоял рядом.
— Мы ведь старые друзья. У нас столько общих воспоминаний... — Он наклонился, его глаза жадно скользили по моему лицу, по мокрым волосам, по распахнутому воротнику халата. В этом взгляде не было сочувствия к моему состоянию. Только торжество хищника, который вернул свою добычу в клетку.
— Ты не понимаешь... Игнат... он не знает, — я хватала ртом воздух, пытаясь оттолкнуться от стены, но ноги были ватными. — Если он узнает, что ты здесь, что ты сделал... он тебя уничтожит.
Костя вдруг рассмеялся — тихо, хрипло, и от этого звука по моему позвоночнику пробежали ледяные мурашки.
— Ксюша, милая, — он протянул руку и кончиками пальцев коснулся моей скулы. Я дернулась, как от удара током, но бежать было некуда. — Неужели ты до сих пор такая наивная? Игнат в курсе.
Мир вокруг меня пошатнулся.
— О чем ты говоришь?
— Игнат знает всё, что нас связывает, — Костя сократил расстояние до миллиметра, его голос стал жестким. — Я сам ему рассказал. Еще в университете. Ты для него не жертва, птичка. Ты для него — дефектный товар, который прошел через мои руки. Ему плевать на твои травмы и твои «трагедии». Ты думаешь, почему он обращался с тобой как с мусором? Потому что он знает, чего ты стоишь на самом деле. Он не считает, что я совершил что-то ужасное. Он считает, что ты это заслужила.
Каждое его слово падало на меня, как раскаленный свинец. Перед глазами всплыло лицо Игната в свадебном номере. Его кривая усмешка, когда он швырял купюры. Его слова про «шалаву» и «брезгливость». Пазл, который я так отчаянно пыталась сложить из любви и надежды, рассыпался в прах, оставляя после себя только черную, зияющую дыру.
Игнат знал. Он знал, через какой ад я прошла, и это не вызвало у него ничего, кроме желания добить меня. Он отдал меня Косте во второй раз, добровольно, с полным осознанием того, что это значит.
Боль была такой силы, что я перестала чувствовать холод. Я смотрела на Клепикова, и в моей голове билась только одна мысль: меня предали все. Человек, которого я любила больше десяти лет, оказался хуже того, кто меня сломал. Он стал моим палачом по доверенности.
Костя улыбнулся, видя, как гаснет свет в моих глазах. Его рука переместилась на мою шею, чуть сжимая пальцы.
— Видишь? Тебе не на кого опереться. Ты здесь одна. Только ты и я. И на этот раз Лондон тебя не спасет.
Я закрыла глаза, чувствуя, как по щеке катится последняя, самая горькая слеза. А когда открыла их, в глубине зрачков вместо боли начало разгораться нечто новое. Холодное. Мертвое.
— Значит, он в курсе... — прошептала я, и мой голос больше не дрожал. — Значит, он хочет, чтобы ты «присмотрел» за мной?
— Именно так, — Костя склонился к моим губам, уверенный в своей полной победе.
— Что ж, — я медленно подняла руку и положила её ему на грудь, чувствуя, как под пальцами бешено колотится его сердце. — Тогда нам есть что обсудить, Костя. Проходи. Не стоит стоять в дверях.