Страница 24 из 82
— Слушай, Игнат... — он замялся, подбирая слова. — Ты уверен, что Марина говорит правду? Мы ведь оба знаем Марину Сергеевну. Она продаст родную дочь за пакет акций, если цена будет правильной. Я ведь тоже знал Ксюху. Да, она была занозой в заднице, высокомерной дрянью, но врать она не умела совершенно. У неё всё было на лице написано. Если она злилась — это было искренне, до искр из глаз. Если смеялась — тоже. А тут такая сложная игра... Ты уверен, что она не стала жертвой амбиций своей матери так же, как и ты?
— Люди меняются, Костя. Десять лет в Лондоне среди акул бизнеса и золотой молодежи могут превратить кого угодно в циника. Ей нужны деньги, ей нужно влияние «Скайлайна», чтобы вернуть себе прежний статус. Вот и всё. Она просто играет роль «обиженной принцессы», чтобы я потерял бдительность.
— Может и так, — Костя неопределенно пожал плечами, но в глазах его осталось сомнение. — Но ты выглядишь паршиво. И пахнешь как человек, который готов взорвать этот город, лишь бы не возвращаться домой.
Я тяжело вздохнул, чувствуя, как свинцовая усталость наконец берет свое, подавляя адреналин. Образ Ксюши, стоящей в центре номера среди рассыпанных купюр — в этом черном кружевном белье, которое так дико контрастировало с её заплаканным лицом — снова вспыхнул перед глазами. Мне нужно было убраться подальше от этой квартиры, от этого города и от этих мыслей, которые начали водить меня по бесконечному кругу.
— Кость, мне нужна услуга. Я не могу оставаться с ней в одном пространстве сейчас. Я сорвусь и сделаю что-то, о чем пожалею. Или наговорю лишнего, или... не знаю. Я улетаю на неделю. К Ане.
Костя вскинул брови, но промолчал. Он знал про Аню — тихую, покладистую девушку, которую я любил. Он никогда не одобрял этот «двойной стандарт», но и не лез с советами.
— Я хочу, чтобы ты присмотрел за ней, — продолжил я, глядя ему прямо в глаза, голос мой стал жестким. — За Ксенией. Не давай ей влипнуть в неприятности. Она наверняка начнет свои лондонские замашки — бары, ночные клубы, сомнительные компании из «бывших». Мне не нужны скандалы в прессе на первой же неделе брака. Акции только пошли вверх, любой слух об изменах или пьяных выходках обрушит их. Заезжай к ней, проверяй, где она и с кем. Будь моими «глазами» в этой квартире, пока меня нет. Стань её тенью.
Костя долго молчал, пристально изучая мое лицо. В его взгляде промелькнуло что-то странное — смесь жалости, скепсиса и какого-то глухого предупреждения, которое я тогда не считал.
— Присмотреть за Ксюхой? — он криво усмехнулся, покачав головой. — Знаешь, Игнат, десять лет назад я бы с радостью на это согласился. Мы были командой. Но сейчас... ладно. Сделаю. В конце концов, я, наверное, единственный из твоего окружения, кого она, возможно, не захочет придушить при встрече. Мы всё-таки «боевые товарищи» по школьным пакостям.
— Спасибо. Ключи у охраны дома, я дам распоряжение. Она, скорее всего, заперлась в спальне и копит яд, планируя, как потратить мои нервы.
Я встал, чувствуя странное, почти эйфорическое облегчение от принятого решения. Аня ждет меня на вилле. Там — вечное солнце, бирюзовый океан, тишина и женщина, которая никогда не бьет меня по лицу, не кричит и не заставляет сомневаться в собственной адекватности.
— Лети, Громов, — бросил мне вдогонку Костя, когда я уже направился к выходу. — Отдыхай. Но помни одну вещь: от некоторых проблем не помогают даже Мальдивы. Особенно если эти проблемы носят фамилию Громова, имеют фиолетовые волосы и чертовски хороший правый хук.
Я проигнорировал его замечание, толкнув тяжелую дверь кафе. Через три часа мой частный борт взял курс на океан. Я закрыл глаза в мягком кожаном кресле самолета, пытаясь вызвать в памяти лицо Ани, её мягкую улыбку, но вместо этого видел только багровый след на своей щеке в зеркале особняка и слышал звонкую пощечину, которая, казалось, изменила траекторию всей моей жизни.