Страница 22 из 82
Глава 10. Игнат.
Особняк Волковых в предрассветные часы напоминал склеп, где за роскошными фасадами хранились фамильные скелеты. Тяжелые кованые ворота открылись бесшумно, подчиняясь сигналу датчика, и пропустили мой внедорожник в царство безупречно подстриженных газонов и холодного мрамора. Я припарковался, не заботясь о том, насколько вызывающе звучит визг тормозов в этой стерильной, почти кладбищенской тишине. Гравий брызнул из-под колес, пачкая вылизанную дорожку — маленькое хулиганство, которое принесло секундное удовлетворение.
Внутри пахло воском, дорогим парфюмом и тем особым ароматом «старых денег», который всегда вызывал у меня легкую тошноту. Этот запах несвободы и вечной игры на публику. Марина Сергеевна ждала меня в малой гостиной. Она сидела в глубоком вольтеровском кресле, окутанная облаком синего шелка, который при тусклом свете бра казался почти черным. Перед ней на столике из карельской березы дымилась чашка кофе, а рядом лежала стопка свежей прессы. Я мельком заметил заголовки: «Свадьба десятилетия», «Союз империй», и наши с Ксенией фотографии — она в белом, я в черном, идеальные манекены для светской хроники.
Она подняла на меня взгляд — спокойный, изучающий, лишенный и тени предутренней сонливости. Марина Сергеевна никогда не спала, когда на кону стояли интересы семьи. Её глаза мгновенно зафиксировали мой беспорядок: расстегнутый ворот рубашки, отсутствие галстука и, конечно, багровеющий след на моей скуле, который к утру стал отчетливым и болезненным.
— Ранний визит для новобрачного, Игнат. Я ожидала увидеть тебя не раньше полудня, — её голос был мягким, как бархат, но с отчетливым привкусом стали. — Или ты решил, что семейный завтрак с тещей — лучшее продолжение первой брачной ночи? Твой вид... скажем так, несколько не соответствует статусу счастливого супруга.
Я прошел в центр комнаты и сел напротив, даже не снимая пальто. Дистанция сейчас была моим единственным оружием против её удушающей вежливости.
— Семейные традиции — это прекрасно, Марина Сергеевна, но я здесь по делу, — я старался говорить ровно, подавляя желание сорваться на крик от давящей головной боли. — Вчерашнее торжество прошло идеально. Акции «Скайлайна» и «Волков Групп» поползли вверх еще до банкета, пресса в восторге. Но у меня возникло ощущение, что в нашей коммуникации с вашей дочерью произошел какой-то досадный сбой. Своеобразный «трудности перевода».
Марина изящно приподняла бровь, поднося чашку к губам. Она сделала крошечный глоток, не сводя с меня глаз.
— Сбой? О чем ты? Ксения — взрослая девочка, она прекрасно справилась со своей ролью перед камерами.
— О понимании реальности, — я подался вперед, вглядываясь в её лицо, пытаясь найти хоть малейшую трещину в этой безупречной маске из ботокса и выдержки. — Мы с вами и моим отцом четко обговорили все условия. Этот брак — временная мера. Сделка. Контракт сроком на один год с четко прописанными финансовыми и репродуктивными целями. Скажите мне прямо, Марина Сергеевна... Ксения действительно в курсе этих условий? Вы передали ей содержание нашего финального соглашения? Или она ехала из Лондона, питая иллюзии о возрождении детской дружбы? Потому что то, что произошло ночью, никак не вписывается в поведение делового партнера.
Тишина в гостиной стала почти осязаемой. Было слышно лишь мерное, тяжелое тиканье напольных часов в холле. Марина поставила чашку на блюдце — без единого звука, филигранная точность движений.
— Игнат, ты меня удивляешь, — она чуть склонила голову набок, и в её глазах мелькнула искра чего-то похожего на материнское снисхождение, которое разозлило меня еще больше. — Ксения — Волкова. Она выросла в доме, где контракты читают вместо сказок на ночь. Мы с ней обсуждали этот союз в Лондоне не один раз. Я лично разъяснила ей, что это единственный способ сохранить активы её отца и её собственное будущее. Она приехала сюда как деловой партнер, прекрасно осознавая и сроки, и формат ваших... отношений. Она знала, что идет под венец не ради любви, а ради выживания империи.
Её слова падали как тяжелые камни в глубокий, холодный колодец. Значит, Ксюша знала всё. Знала, что я её не жду. Знала про контракт. Знала, что через год мы станем чужими людьми.
— Тогда как вы объясните её поведение в отеле? — я невольно коснулся горящей щеки, где кожа до сих пор пульсировала от её удара. — Этот спектакль с обидами, эти слезы, этот взгляд... Если она знает условия, то зачем устраивать сцены из плохих мелодрам? Зачем обвинять меня в бесчувственности, если мы оба подписались под этим «бизнес-планом»?
Марина Александровна едва заметно улыбнулась. В этой улыбке сквозил холодный расчет женщины, которая привыкла управлять судьбами как шахматными фигурами.
— Женщины — существа эмоциональные, Игнат. Даже если они Волковы. Особенно если они Волковы. Возможно, она просто решила проверить границы твоей твердости в первую же ночь. Или надеялась, что её былое очарование — или то, что от него осталось — заставит тебя пересмотреть пункты договора в её пользу. Женские слезы — это самый старый инвестиционный инструмент в истории человечества. Но почему ты спрашиваешь об этом меня? Неужели между вами в спальне не нашлось более... убедительных аргументов, чтобы закрыть этот вопрос? И, кстати, Игнат, след на твоем лице... Ксения всегда была слишком импульсивной. Надеюсь, в будущем ты найдешь способ направить её энергию в мирное, конструктивное русло. Нам не нужны синяки на официальных приемах.
Внутри меня всё перевернулось. Последние капли жалости к той дрожащей девушке в свадебном платье испарились, оставив лишь выжженную пустыню. Значит, её шок в номере, её расширенные от ужаса глаза, когда я заговорил о деньгах, её дрожащие руки — всё это было просто инструментом? Она знала о фиктивности, но решила поиграть в «оскорбленную невинность», чтобы пробить мою броню и, возможно, выторговать себе условия получше? Или просто хотела помучить меня, заставить чувствовать себя виноватым за то, что я следую правилам, которые она сама приняла?
Какая же это была тонкая, расчетливая игра. Она не просто стерва. Она — профессиональный игрок, который использует свои слезы как валюту, а мою память о прошлом — как рычаг давления.